59

И отпустили Ревекку, сестру свою, и кормилицу ее, и раба Авраамова, и людей его.

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.

Кнопка

Парламентская демократия была придумана очень давно и с тех пор принципиальным образом не менялась. Не очень менялись и методы, которыми парламенты решают проблемы, пытаясь подчинить окружающую действительность сухой букве закона. Исполнительная власть куда прогрессивнее и больше соответствует духу меняющегося времени.

Ну вот, например, задумали наши парламентарии наказывать чиновников за оскорбление граждан. На сумму от 500 тысяч до трех миллионов рублей. И даже назначать таким чиновникам наказание от трех до пяти лет лишения свободы, если оскорбления, цитирую: «сопровождались насилием или угрозами его применения». Ну то есть опять всё то же самое: штрафы, лишения, угрозы применения. У нас в кодексах если по слову «оскорбление» поискать, то в десяти местах найти можно. А что такое это самое «оскорбление» точно никто и не скажет.

Нет, это экстенсивный подход. Подход современный — это сделать так, чтобы никаких оскорблений попросту не было. Без всяких штрафов. Как это сделать нам подсказывают псковские власти, которые решили использовать искусственный интеллект при решении госзадач. В сообщении псковских властей так и написано, цитирую: «Это позволит органам госвласти моделировать и прогнозировать решения государственных задач в различных сферах жизни, включая экономику и социальную политику». Понимаете? Если искусственный интеллект будет прогнозировать решения государственных задач — то, значит, он их и решать сможет самостоятельно. А зачем тогда живые чиновники? Они тогда не нужны. А искусственный интеллект гражданина не оскорбит. И, значит, никаких новых статей в кодексах не появится.

Вот это — действительно передовое решение, полностью соответствующее курсу на электронное государство. Здесь мы идем в ногу с лучшими достижениями человечества. В производящей навигационное оборудование компании Garmin, например, объявили об изобретении системы, которая способна после одного нажатия кнопки посадить самолет. Она сама найдет подходящий аэропорт и свяжется с ним. И всё сделает. В компании говорят, что эта система нужна на тот случай, если с пилотом что-то случится. Послушайте, но ведь если такая система есть — то зачем тогда вообще нужен пилот? Осталось изобрести кнопку, после нажатия на которую самолет взлетает — и всё. И нет больше никаких проблем с пилотами. В принципе.

Потому что, как говорил литературный Сталин в романе Анатолия Рыбакова «Дети Арбата»: есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Перемога чи що

Мало кто задумывается о том, что диалектика противоречит прогрессу. И если витки диалектической спирали всё меньше и меньше, а трагедия превращается в фарс всё чаще и чаще, то с прогрессом наоборот — он все время должен прогрессировать и расширяться, иначе никакого прогресса не будет. Экономика должна все время расти. Романы и кинофильмы должны становиться всё длиннее и длиннее. А законы должны постоянно обрастать поправками. До такой степени, чтобы их уже и прочитать было бы нельзя. А санкции за нарушения законов, разумеется, должны все время ужесточаться. Иначе зачем же такой закон вообще нужен.

Это касается совершенно любого законодательства в любой стране мира. Но сегодня мы с вами обратимся к законодательству украинскому. А то мы к нему, что-то, давно уже не обращались.

А в украинском законодательстве предполагаются такие новеллы. Уполномоченный правительства этой страны по защите государственного языка — есть и такой — заявила, что через два или три года за, цитирую: «умышленное игнорирование украинского языка в публичном пространстве», будут полагаться немалые штрафы. Там назывались какие-то тысячи гривен, но если перевести их в доллары США, то удивительным образом оказывается, что это как раз от 150 до 500 этих самых долларов США.

«На каком языке разговаривать с детьми или родителями, друзьями, писать письма или стихи, сообщения в соцсетях — это личный выбор человека, — говорит языковой омбудсмен, — Однако когда он выступает как гражданин и обращается к государству: «Защити меня, научи меня, вылечи меня, дай мне работу», — то государство требует использовать государственный язык».

Ну что же. В самом требовании использовать государственный язык для коммуникации с государством ничего странного нет. Однако бывают ситуации, когда это в силу разных причин невозможно. Какая-нибудь родившаяся в Харькове бабушка, ветеран войны, всю жизнь говорила по-русски, а теперь украинский выучить в силу возраста невозможно. Раньше, когда она вызывала «Скорую помощь», она могла рассказать врачам, что именно ее беспокоит. Теперь ее будут за это штрафовать. Будут штрафовать глухонемого, потому что язык глухонемых не украинский, а, следовательно, не государственный. А главное — это то, что никто не знает, что такое украинский язык. Потому что в разных регионах страны говорят на совершенно разных наречиях. И в Одессе оштрафуют западенца на таких же основаниях, как во Львове или в Черновцах — одессита.

И вы знаете, лично мне очень интересно посмотреть на то, как это будет.

И, разумеется, на то, чем всё это закончится.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Притча о табличке

В мире победивших конспирологии и постправды, в котором мы пребываем, чрезвычайно трудно оценивать достоверность событий. Первая реакция на любую новость такая: а кто сообщил? Одно прибалтийское издание возле заметки пишет: «достоверный источник». А одна большая социальная сеть приделывает к ссылке на новость ссылку на статью в Википедии об издании, которое новость опубликовало.

Причем уровень доверия к тому или иному источнику не абсолютен, а крайне зависим от социально-политических симпатий оценивающего. Все мы не верим в разное. Не верим инстинктивно, безапелляционно и сразу. И этот сон разума, разумеется, порождает такие химеры, каких в счастливые времена железного занавеса и представить было себе невозможно.

Вот, скажем, один там народный трибун показывает скамейку, на которой табличка в признанием в любви. Эту табличку повесила тут за деньги одна журналистка, — говорит трибун. А ты, положим, следишь за трибуном пристально много лет и знаешь, что чуть менее, чем всё, что он говорит — враньё чистой воды. И ты, разумеется, начинаешь искать подвох в его словах о табличке. Ну вот положим, откуда мы знаем, что табличку за деньги повесила именно журналистка, а не сам народный трибун? А вот вам список жертвователей, — говорит трибун и показывает нам список. А там действительно имя журналистки, довольно редкое, чтобы сослаться на совпадение. И ты сразу же думаешь: ну так может он жену свою послал, чтобы она журналисткой представилась и заплатила за право повесить табличку. Не спрашивают же хозяева скамейки паспорт, честное слово. Ну или не жену, а эту, которая на диване лежит. Да или вообще никого никуда не посылал, а просто напечатал этот список на принтере и нам показывает. Ну, потому что методы они примерно такие.

А через дни оказывается, что таблички никакой нет. Журналистка сняла, — говорит нам трибун, — Чтобы скрыть! А ты сразу думаешь: ну вот, я же не зря предполагал, что никакой таблички там не было. А трибун ее сам прикрутил. После чего показал нам напечатанный на принтере список. Просто потому, что он иначе не может.

И тут табличка всплывает у одного человека, который называл себя современным художником. Доброго знакомого нашего трибуна, конечно. И оный художник начинает эту таблику продавать на каком-то аукционе. И поддерживает его один очень интересный парень, который непонятно чем занимается, но при этом финансирует издание со штатом и вообще очень стремный. Ну и о чем ты сразу думаешь? Во-первых, что табличку на скамейку действительно трибун прикрутил, потом ее открутили и теперь якобы продают. Разумеется якобы, потому что ни один человек в здравом уме не заплатит за такую табличку полтора миллиона рублей, как рассказал нам тот стремный парень. Во-вторых ты думаешь, что табличка на скамейке, может быть, и была, и снял ее кто-то другой, но этот вот художник теперь продает ее копию, на 3D-принтере напечатанную. Ну как, продает — делает вид, конечно, что продает. Потому что на самом деле никто никому ничего не продавал, а просто делали вид. И полтора миллиона эти, которые стремный парень обещал отдать детям — они вообще не существуют. И детям никто ничего не отдаст. Ну то есть развод со всех сторон, как ни посмотри.

Но вот, что интересно — это то, что все эти жулики идут на прямые обвинения себя в воровстве и торговле краденным. Табличку-то, по их версии, украли. Стремный парень, правда, удивляется: табличка два доллара стоит, а тут полтора миллиона на детей собрали, как вам не стыдно. А ты-то знаешь, что верить нельзя ни единому слову, и если говорят про полтора миллиона — значит, нет никаких миллионов. А есть только таинственные биткойны, на которые трибун в Лондон летает.

Изряднопорядочные поклонники всех перечисленных тем временем сходятся, что для хорошего дела украсть — хорошо. Свободу Юрию Деточкину и всё такое. Чем еще больше убеждают тебя в том, что им, сволочам, никакой веры нет и не может быть никогда. Потому что вор это вор. И та давняя история, когда одного сотрудника трибуна и всё их шайку обвиняли в краже картины начинает играть совсем другой краской.

Я тогда спрашиваю одного человека, мнение которого о современном искусстве очень ценю. Как, спрашиваю, ты относишься к воровству в современном искусстве? А он отвечает, что если в результате история с журналисткой и объектом ее любви будет обсуждаться там, где она сейчас обсуждается, то это даже и хорошо.

И ты такой думаешь: ну и что теперь со всем этим делать? А дай-ка я напишу всю эту историю без имен. Потому что эта история — не про имена. Она про конспирологию и постправду, в мире которых мы теперь пребываем. А имена в этом мире — неважная частность. Важны не имена, а функции. Вот есть у человека функция врать за немалые деньги — так и зачем ему тогда имя? Мы же и так всё про него и его функцию знаем.

Вот прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете откуда-нибудь с далекого Марса, который не знает ни черта, как тут у нас всё устроено, прочитает эту колонку — и сразу поймет, как устроено.

И улетит сразу же назад, на свой Марс. И ни кино не покажет, ни эскимо не подарит.

И правильно сделает.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Лужкову

Бывают политики, образ которых в общественном сознании очень далек от своего прототипа. Этот образ формируется из анекдотов и небылиц, постепенно замещая в памяти поколений любые реалии.

Совершенно иная картина с Юрием Лужковым, народный образ которого практически полностью соответствует тому, каким он был на самом деле. Наверное, только в тот сумасшедший кусок истории, во время которого Лужкову довелось руководить Москвой, могли существовать такие политики.

Он патентовал улей, кулебяку и Московскую кольцевую автодорогу. Он пропагандировал дирижабли. Он заключал стратегически ошибочные политические союзы. Он финансировал жилищное строительство в Крыму, никогда не смиряясь с тем, кто тот украинский.

Многогранность этого стремительного человека в кепке, лично регулярно объезжавшего все значимые московские стройки, была такова, что какого-то одного отношения к нему быть не могло.

Столичные пенсионеры любили его за бесплатный проезд в транспорте и надбавки к пенсии. Столичные снобы терпеть не могли сложившийся при нем постмодернистский архитектурный стиль с непременными башенками. Памятник Петру Первому так и не полюбил никто, зато реконструированная при нем та самая кольцевая автодорога стала первым в новой России настоящим автобаном мирового уровня. И трудно представить себе, что было бы с московскими пробками, если бы Лужков не проломил через весь город казавшееся невозможным третье транспортное кольцо.

Теперь многое из того, что при Лужкове было впервые, стало привычным. И уже трудно представить себе, что когда-то этого не было. А сам он превратился в человека из прошлого, в того самого динозавра, который не только значителен сам по себе, но и глубоко историчен. Их остались единицы, тех самых тяжеловесов, которые строили новую страну на руинах СССР. Строили, как умели, сообразно своему пониманию. Без всяких консультантов и современных технологических процессов. Но наитию. Тридцать лет назад такие люди были необходимы. Потом они стали не нужны, потому что времена изменились. И управлять крупнейшим мегаполисом Европы так, как раньше, стало нельзя.

Отойдя от дел, Юрий Михайлович вел жизнь счастливого пенсионера, наконец-то получившего возможность полностью отдаться своим увлечениям. Разводил пчел. Выращивал гречку. Писал мемуары. Ездил по миру.

А 10 декабря 2019 года, в возрасте 83 лет, просто не проснулся после наркоза в кардиологической клинике Мюнхена.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Равенство и конкуренция

Карл Маркс утверждал, что конкуренция необходима для наступления равенства. Недопущение монополизации чего бы то ни было — вот задача любых прогрессивных общественных сил. В том числе и монополизации дискурса. А это значит, что у любого культуртрегера должны быть конкурирующие с ним культуртрегеры.

Ну вот взять, к примеру, захватившую экологическую повестку шведскую школьницу Грету Тунберг. Почему всё только ей? И транслатлантические переходы на суперсовременных яхтах, и Шварценеггер ей, и Ди Каприо. Как будто других девочек, которые тоже хотели бы с Ди Каприо, в мире нет.
И вот уже немецкая студентка Анна-Мария Мангай не ходит на занятия в университет, а стоит в Берлине с одиночным пикетом в защиту климата, как я вам днями рассказывал. Но хорошо Анне-Марии, которая первой захватила студенческо-экологический дискурс в Германии. А что делать любой другой школьнице в Швеции, где уже царит Грета Тунберг?

Надо просто найти другой общественно-политический дискурс. Как это сделала шведская школьница Изабелла Нильссон Ярванди, избравшая для защиты консервативные ценности. Изабелла выступает против всего того, на чем стоит современная Швеция: против глобализма, против пропаганды ЛГБТ в школах, за традиционную семью, за борьбу с нелегальной миграцией. Хотя, в отличие от чистокровной, простите уж за такое определение, шведки Греты, Изабелла имеет отца из Ирана.

В общем, дело за малым: заинтересовать собой международные медиа, которые и подняли Грету Тунберг на пьедестал. И тут у Изабеллы Нильссон Ярванди, конечно, проблемы. Во-первых, она неиллюзорно красивая. Во-вторых, у нее нет психических заболеваний. А в-третьих, кому в современной Европе нужны эти ее традиционные ценности? Да практически никому не нужны. Поэтому Твиттер уже закрыл аккаунт прекрасной Изабеллы, аргументировав это тем, что она слишком маленькая для того, чтобы делать на большую аудиторию политические заявления. Ее ровесницу Грету Тунберг с аудиторией, внимание, в триста раз большей, Твиттер не трогает. Потому что бывают политические заявления, а бывают политические заявления. Все школьницы равны между собой. Но некоторые равнее других.

Так что Карл Маркс, который утверждал, что конкуренция необходима для наступления равенства, ошибался.

Равенства не бывает.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

58

И призвали Ревекку, и сказали ей: пойдешь ли с этим человеком? Она сказала: пойду.

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.

Порошок

Человека, который, что называется, земную жизнь прошел до половины, довольно трудно чем-нибудь удивить. Но тем более интересными оказываются ощущения от открытий, противоречащих давно сложившейся картине мира. Уж сколько я лично смеялся над жителями Санкт-Петербурга, каждый выходные отправляющимися в приграничные районы Финляндии, дабы купить там всё то же самое, что продается в питерских магазинах! Уж сколько я вдоволь поиздевался над их утверждениями о том, что шампунь и стиральный порошок в Финляндии совсем не такой, как шампунь и стиральный порошок той же марки в России! Одинаковые роботы делают одно и то же из одинаковых составляющих! — говорил я этим людям и разделявшей их точку зрения собственной жене, — Не может быть, чтобы шампунь в Европе был другой, нежели в России! И оказался посрамлен пред женой Федеральной антимонопольной службой. Которая заявила, что таки да, действительно, одни и те же стиральные порошки в России и Европе отличаются по составу и свойствам. И предъявила производителям ряд претензий.

Сказать, что мой мир рухнул — это значит, не сказать ничего. Ну ладно там автомобили для разных стран разные. Ну ладно там даже мобильные телефоны по разным требованиям сертифицируются. Но стиральный порошок! Это же просто порошок! Который стирает!

И тут вдруг Федеральной антимонопольной службе отвечает Ассоциация производителей парфюмерии, косметики, товаров бытовой химии и гигиены — есть и такая. Представитель которой говорит, что товары производятся в полном соответствии с требованиями российского законодательства. А также, цитирую: «различия в формулах обусловлены разницей в режимах применения и внешних условий». Понимаете? Оказывается, мы стираем не так, как в Европе! Режимы применения разные! Это что же получается, что у нас и стиральные машины другие? Но тогда получается, что европейские порошки в России должны стирать хуже. Ну, они же не соответствуют нашим режимам применения и внешним условиям. А все говорят, что наоборот — европейские лучше! Вы что-нибудь понимаете? Лично я — ничего не понимаю.

Но самое главное, чего я не понимаю: это что же получается, Федеральная антимонопольная служба хочет, чтобы у нас стиральные порошки были такими же, как в Европе? А там ведь не только про порошки речь идет. Там еще про шоколад. И если я в силу своей мужской природы не могу оценить качество стирального порошка, то уж качество шоколада-то я могу оценить. И я точно знаю, что наш шоколад вкуснее, чем европейский. И я не хочу, чтобы наш становился таким же, как европейский.

В общем, от заблуждений я, может быть, и избавился. Но картина мира моя от этого проще не стала. А стала, наоборот — гораздо сложнее.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Потенциальная опасность

Всё таки парламентская демократия — это прекрасно. Только парламентская демократия может явить миру истинное лицо любой административной машины. Сколь бы изощренные люди не составляли собой эту машину, однажды какие-нибудь сенаторы пришлют им _запрос_. Запрос, степень идиотичности которого не ограничена ничем вообще. Так запрос, как, скажем, запрос, отправленный сенаторами от Демократической партии США в ФБР. А именно: представляет ли угрозу для национальной безопасности США популярное приложение FaceApp? Поскольку оно, во-первых, разработано в России. А во-вторых, собирает персональные данные.

И представитель ФБР, который обязан ответить, как на духу и отвечает. Далее следует дословный перевод ответа, чем и объясняется его некоторая кособокость с точки зрения русского языка:

«ФБР рассматривает любое мобильное приложение или похожий продукт, разработанный в России, такой как FaceApp, как потенциальную контразведывательную угрозу, в зависимости от того, собирает ли продукт данные, от его политики использования и прайваси, а также легальных механизмов, позволяющих правительству России иметь доступ к данным внутри границ России».

Ну то есть американская контрразведка считает иностранное приложение, собирающее персональные данные америкацев и способное (потенциально) передать эти данные иностранному правительству угрозой своей национальной безопасности. Если в этом что-то смешное? Нет, ничего смешного в этом нет. Если бы американская контрразведка так не считала, то ее надо было бы немедленно разогнать к чертовой матери.

Потому то как любой разведчик обязан все время полагать, что за ним установлена слежка, так и любой контрразведчик обязан подозревать шпиона в каждом человеке вообще. Не говоря уже о гражданах других стран. Потому что это его первейшая профессиональная обязанность. Ему платят за это. Бюджетные деньги.

Это касается спецслужб любых стран, что США, а что и России. Именно поэтому ФСБ требует от Телеграма ключи шифрования. И именно поэтому принимаются законы о хранении персональных данных на территории страны проживания владельца персональных данных. Но, увы, при всем уважении к благородной задаче спецслужб по защите национальной безопасности, все эти действия бесполезны. Потому что мир изменился.

Впрочем, давайте я сначала поясню вам, в чем опасность распространения персональных данных в иные юрисдикции. Тут ведь совершенно неважно, согласны ли лично и персонально на передачу своего возраста и пола сервису, построенному гражданином потенциального противника. Важно то, что массовая передача таких данных потенциальному противнику позволит тому, например, примерно оценивать параметры мужского населения призывного возраста. Что в случае возможной войны важная информация. А военные на то и существуют, чтобы всегда исходить из предположений о возможной войне.
Анализ поисковых запросов может выявить пики тех или иных эпидемий — по поискам симптомов или лекарств. А знания об эпидемиях у потенциального противника — это тоже важные данные в контексте войны. И это я даже не заикаюсь о геотегах, которые вообще манна небесная для любого планирующего спецоперации. Тем более в связи с полом и возрастом.
Так что не стоит смеяться над персональным данными. Как не стоило смеяться над «шпионскими камнями», по поводу которых я имел продолжительную дискуссию с А.Б.Носиком, который считал, что в эпоху интернетов использование таких способов передачи секретной информации — это нонсенс. В итоге мне все таки удалось убедить оппонента в том, что разведчик всегда должен исходить из того, что за ним установлена слежка (я уже писал это выше), но это совершенно не значит, что он не должен работать. Нет, он должен работать. Но если за тобой установлена слежка, то каждое твое интернет-соединение разбирается по байтам, если не по битам. И будь оно хоть тысячу раз зашифровано, будет найден метод его расшифровать — таких методов много. В случае же с принимающим камнем, лежащим в парке среди других камней, контрразведка бессильна — вы просто идете, вы видите, не идет ли кто-то за вами, а перехватить радиосигнал малой мощности, радиус действия которого не более метра-другого, не подойдя к вам невозможно. Впоследствии, как известно, всё подтвердилось.

Но все же, повторюсь, мир изменился. И мы можем обязать условный Gapple или Aggle хранить персональные данные своих граждан на нашей территории. Но мы не можем контролировать, что происходит с этими персональными данными до того, как они будут сохранены. Как использующий компьютер разведчик не может контролировать, что происходит с его донесением до того, как оно будет зашифровано. Поэтому — только бумага. Только шифроблокноты. Только олдскульный хардкор.

Точно так же бесполезны любые требования ФСБ по «передаче ключей». Даже если представить себе гипотетическую ситуацию, когда мессенджер меняет свою функциональность в угоду требованиям спецслужб (меняет сквозное шифрование, например, на шифрование на стороне сервера, или организует передачу ключей сквозного шифрования на сервер) и таки передает ключи шифрования кому следует, то что мешает потенциальным террористам и наркоторговцам немедленно создать другой мессенджер? Программа-то не очень и хитрая, а массовое распространение ее не требуется — кому надо, тот знает.
Мир изменился, но спецслужбы продолжают противостоять этим изменениям старыми методами. И если в случае с шифроблокнотом это может быть оправдано, то в случае с попытками догнать убегающий поезд горизонтальной глобализации это бессмысленно. Персональные данные больше не защитить — а это значит, что противостоять их накоплению следует другими методами. Активными. И, разумеется, противозаконными. То же и со всеми этими «предустановками отечественного ПО». Мертвому припарки. Потому что операционная система не наша, устройство не наше, микросхемы не наши, и что там внутри мы не знаем. Но должны исходить из того, что ничего хорошего нет.

Впрочем, если вы спросите меня: а как же противостоять новым угрозам?, то я вам не отвечу. Если бы я знал это, то не колонки для вас бы писал, а чем-то другим занимался. Но вообще здравый смысл подсказывает, что в условиях нового глобального мира уже невозможно пытаться окуклиться, как это было возможно еще лет тридцать назад. И поэтому единственный выход — налаживать отношения всех со всеми и договариваться.

Впрочем, это совершенно не значит, что военные и спецслужбы при этом должны расслабляться.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Пока горячо

Принято считать, что великие вопросы: «кто виноват?» и «что делать?» — это только наше национальное достояние. Увы, как и многое прочее в этом мире мы всего лишь часть его. Неотъемлемая, но не единственная. И подобные вопросы задают себе во всех странах мира. Впрочем, если ответ на вопрос «кто виноват?» в странах, скажем, Европы, в общем-то очевиден: то есть, виноваты мы, русские, то вот по вопросу «что делать?» ведутся дискуссии. Санкции против России не очень работают, поэтому в этот раз решили бороться с парниковыми газами. На грядущем саммите Евросоюза в Брюсселе лидеры свободного мира выступят с совместным заявлением о намерении сократить выбросы парниковых газов к 2050-му году, внимание, до нуля. И знаете как? Путем увеличения инвестиций в так называемую «зеленую экономику».

Зеленая экономика — это возобновляемые источники энергии, солнце, ветер, вот это всё. Германия уже инвестировала в эти технологии 300, внимание, миллиардов евро. И знаете, каков результат? Сейчас эта страна выделяет на треть больше углекислого газа на единицу потраченной энергии, чем Россия. И знаете, почему? Да потому что закон сохранения энергии неумолим. И если ты вырабатываешь электроэнергию для экологичного транспорта путем сжигания углеводородов, пусть даже и возобновляемых — то на конвертацию этой энергии из одного вида в другой тоже уходит энергия. А если сжигать бензин прямо в двигателе — то выбросов меньше. А атомные электростанции нельзя, потому что вдруг повторится Чернобыль. А гидроэлектростанции нельзя, потому что рекам от них становится плохо. И остается что? Сжигать русский газ. Ну то есть опять понятно, кто виноват.

В общем, понимания, что же делать, не прибавляется. В этих условиях, когда верхи не могут, низы сами решают, что делать. Вот, например, немецкая студентка Анна-Мария Мангай знает, что делать. Она взяла да и перестала ходить на занятия в университет. А вместо этого стала стоять в Берлине с пикетами в защиту климата. Ничего не напоминает? Правильно, Грету Тунберг. Которая на этом своем прогуливании школы с пикетами бесплатно прокатилась на яхте через Атлантику туда и обратно, да еще и познакомилась с голливудским суперзвездами, включая Леонардо Ди Каприо. И чем Анна-Мария Мангай хуже? Вот, про нее уже пишет немецкая пресса. А я рассказываю о ней на русской федеральной радиостанции.

Потому что глобальное потепление надо ковать, пока оно горячо.

А когда оно вдруг закончится, а ты не вписался — то будет, конечно, обидно.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.