Машина времени

Ровно 95 лет назад, 6 октября 1920 года, из бывшей усадьбы сахарного короля Павла Харитоненко на Софийской набережной вышли три человека. Они прогулялись по набережной, любуясь древней Кремлевской стеной, перешли по Москворецкому на другую сторону реки, прошли мимо собора Василия Блаженного, один из куполов которого до сих пор был разрушен попаданием снаряда во время уличных боев 18-го года. И направились к воротам Спасской башни Кремля.

Один из этих троих был американский финансист, собиравшийся сорвать куш на торговле с находящимся в отчаянном положении молодым советским государством. Второй был английский скульптор, зарабатывавший на изготовлении бюстов Ленина и Троцкого. Третий был был писатель. Его звали Герберт Уэллс.

Пройдя охраняемые ворота и множество комнат, в каждой из которых у них проверяли документы, посетители, наконец, добрались до цели своего визита — до большого светлого кабинета с окнами на Сенатскую площадь. За огромным письменным столом, заваленном книгами и бумагами, сидел Ленин.

О содержании беседы мы знаем из книги Уэллса «Россия во мгле». Совершенно постапокалиптическое описание лежащей в руинах великой империи, где одно только слово «катастрофа» повторяется тридцать два раза, заканчивается неожиданно светлой и полной надежды главой под названием «Кремлевский мечтатель». Уэллс расспрашивал Ленина о том, какое государство тот хочет построить. Ленин на прекрасном английском рассказывал Уэллсу про электрификацию всей страны, про отмирание городов, а также про создание американской военно-морской базы на Дальнем Востоке. И заодно удивлялся, почему в Англии до сих пор не происходит социальная революция.
Великий фантаст не верил фантазиям Ленина. «Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность? — писал Уэллс в своей книге, — Такие проекты электрификации осуществляются сейчас в Голландии, они обсуждаются в Англии, и можно легко представить себе, что в этих густонаселенных странах с высокоразвитой промышленностью электрификация окажется успешной, рентабельной и вообще благотворной. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии.»

А ведь Уэллс уже видел, что Россия и сверхфантазия идут рядом. Больше двадцати лет прошло с публикации его романа «Война миров», в котором писатель пытался нарисовать картину всеобщего разрушения. Приехав в 20м году в Россию Уэллс понял, что полет его фантазии был довольно скромным, и масштаб всеобщей разрухи, при которой умудрялись выживать русские, превосходит ущерб от марсианской агрессии. Так что фантаст вполне мог бы представить себе и другую крайность, противоположную. Но — не представил. Не смог.

«Возвращайтесь, и посмотрите на нас через 10 лет» — сказал на прощание Ленин. Уэлс задержался и приехал через 10 лет после смерти Ленина, в 34-м. «Не осталось и следа от запущенного, полуразрушенного, тревожного города, каким Москва была при Ленине, — писал Уэллс в своей автобиографии, — Повсюду царила строительная лихорадка — возводились заводы, фабрики, рабочие кварталы, в пригородных лесах строили дачи и клубы».

Уэллс смотрел на всё это — и продолжал не верить. «Москва пытается построить что-то вроде метро, — писал он, — Хотя в аллювиальной почве очень трудно прокладывать туннели на той недостаточной глубине — около тридцати футов, — на которой их собираются проложить. Это будет самый ненадежный метрополитен в мире».

Конечно, далеко не всё из того, о чем ровно 95 лет назад рассказывал Уэллсу Ленин, и далеко не всё из того, о чем ему рассказывал в 34м году Сталин, было осуществлено. Но даже и то, что осуществлено таки было говорит нам о том, что человеческая фантазия всегда отстает от реальности. Человек, придумавший машину времени и марсиан, оказался не способен поверить в то, что не соответствовало его личной системе координат. Хотя, надо заметить, сам Уэллс был социалист.

Так происходит и до сих пор. Люди с фантазией попроще, чем у Уэллса, отказываются верить в то, что Россия способна на собственный путь.

Ну что же. История таким людям всё объяснит.
Россия 24

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

В плане ГОЭЛРО была электрификация дороги до Котласа. Мне интересно: когда же это будет сделано?
На фоне Германии, Китая, Вьетнама, Сингапура, Анголы, арабских стран, короче всего неславянского мира, воспевания неэффективных русских/советских проектов выглядят просто смешно. Сверхфантазия, бля, особенный путь. Работать научитесь сначала раза в два-три эффективнее, юморист.