May 19th, 2011

О природе вопросов

В бизнес-школе «Сколково» состоялась первая большая пресс-конференция президента Медведева. От ответах Дмитрия Анатольевича вы наверняка уже слышали в новостях, я же хочу поговорить о вопросах, которые ему задавали.

В Твиттере, где русские журналисты обсуждали пресс-конференцию прямо по ходу ее проведения, царило уныние. Почему не задают важных вопросов? – удивлялись русские журналисты, – Почему не спрашивают про главное? Про Магнитского, Навального и Ходорковского? Что это за чушь про оленей, про дачные участки и про машиноместо жены президента? Присутствовавшая на мероприятии Евгения Альбац назвала вопросы коллег «полной деградацией журналистики.» Ей вторил главный редактор журнала «Огонек» Виктор Лошак, который сказал так: «Эта конференция показала уровень российской журналистики, грустный.» Конец цитаты.

Наблюдатели оживлялись только несколько раз – когда вопросы задавали представители западных информационных агентств. Потому что эти представители произносили сакральные слова Магнитский и Ходорковский. «Только иностранцы осмеливаются,» – сетовали наблюдатели.

И я решительно не понимал их.

Что значит – главные вопросы? Неужели для журналистки из Кущевской Ходорковский должен быть важнее, чем криминальный спрут, опутавший ее родную станицу? Неужели для газеты «Шесть соток» Магнитский должен быть важнее, чем вопросы построения инфраструктуры в садово-дачных товариществах?

Я поделился своими сомнениями с коллегами. «Конечно, эти вопросы главные! – немедленно ответили мне коллеги, – Видишь, ведь высокопрофессиональные западные журналисты задают именно их!»

Так ведь западные журналисты и задают эти вопросы, поскольку никакие другие вопросы о нашей стране их не интересуют. Их не интересуют русские садоводы, не интересуют цены на бензин в Сибири и выборы губернаторов. Точно так же русских журналистов не интересуют вопросы реформы здравоохранения в США. Нам куда интереснее, действительно ли американцы убили Осаму бен Ладена и действительно ли Доминик Стросс-Кан лапал ту самую горничную. Но вряд ли американские журналисты зададут президенту Обаме такие вопросы. Нет, они спросят у него именно о реформе здравоохранения.

Да, Магнитский и Ходорковский – это ИНТЕРЕСНЫЕ вопросы. Но они никак не являются жизнеопределяющими для нас. А вот вопрос про техосмотр – жизнеопределяющий. И ответ на этот вопрос гораздо важнее для населения нашей страны, чем ответ на вопрос о том, кто же все-таки убил Сергея Магнитского.

Запись опубликована <kononenko/>. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.

Историческая память

Недавно в одной интеллектуальной радиопередаче я услышал фразу: «У русских нет исторической памяти. Этим мы отличаемся от других народов и стран.» Интересно, подумал я, ведь если у нас есть какое-то отличие от других, то его можно использовать с пользой для дела.

Как можно использовать с пользой для дела отсутствие исторической памяти? Да очень просто. Отсутствие такой памяти, сиречь традиций, освобождает нас от огромного количества тормозов, которые могли бы помешать, скажем, коренной модернизации. Ну или там перестройке. Да что перестройка с модернизацией! Мы могли бы коренным образом меняться каждое поколение!

Нам не было бы равных на планете. Мы быстрее всех адаптировались бы к тектоническим изменениям в мироустройстве. Мы ставили бы самые смелые социальные эксперименты, совершенно не оглядываясь назад. Мы вообще смотрели бы только вперед.

Однако же мы, тем не менее, смотрим только назад. Причем не на тысячелетний путь, который мы прошли (в этом смысле у нас исторической памяти действительно нет), а на собственный хвост. Вот такая у нас историческая память – длиной с один хвост.

Мы соблюдаем странные традиции вроде пасхального приезда на кладбище. Нет, ну понятно, что при советской власти пасху отменили, а отмечать-то хотелось. Вот и ехали на кладбища. И там массово нажирались. Но это ехали те, кто помнил дореволюционную пасху. Почему же до сих пор ездят?!

Или вот еще, например, традиция – болеть за пролетариат. Я тут давеча написал колонку про Михаила Прохорова и либеральную мысль, так в комментариях к этой колонке читатели буквально кричат: кровопийцы! Высосали всю народную кровушку! Рабочий народ бедствует! Капиталисты жируют! Заметьте, что это пишут не те, кто помнит советскую власть. Это пишут по большей части те, кто советской власти не помнит. И кто сидит в рабочее время за компьютером с интернетом, то есть – не рабочий народ. Потому что рабочий народ за станком.

А еще мне пришло письмо. Написанное транслитом, отправленное через Hotmail. То есть, с большой вероятностью – от эмигранта. И в этом письме сказано, что Прохоров должен сидеть в тюрьме, а не партией руководить. Представляете? Это пишет эмигрант! Человек, который уехал из России за лучшей жизнью на Запад. И бережно увезший с собой свой внутренний совок.

И что же у нас получается с исторической памятью? А ничего определенного не получается. В Китае, например, историческая память такая, какой ни у кого в мире нет. При этом у них получается меняться так, как никто в мире никогда не менялся.

У нас же вся наша историческая память – это память о том, что нарисовано на картинках в «Книге о вкусной и здоровой пище».

Во всем этом, разумеется, ничего хорошего нет. Все надежды на то, что со сменой поколений советский менталитет отомрет не оправдались. Новое поколение кажется гораздо более совковым, чем поколение их родителей. Причем государство упорно закрепляет их в этом самом советском самосознании пропагандой и образованием. С одной стороны это кажется логичным – ведь именно в СССР были победа, космос и атомное оружие. То есть, вроде бы, есть чем гордится. До СССР гордиться нечем (даже если и есть чем, вроде победы над Наполеоном, то кто ж о ней теперь знает), после СССР гордится тоже нечем. Ну не гордиться же, право слово, Ладой Грантой и системой ГЛОНАСС. Вот и закрепляют хотя бы какой-то исторический период, когда достижения очевидны.

Но с другой стороны, о каких модернизациях и прорывах можно говорить, ориентируясь на советскую космонавтику, например? Да вы пойдите в музей этой самой космонавтики и посмотрите, что внутри у кабины советского космического корабля. У нас и ГЛОНАСС такой же получается – с манометрами, вольтметрами и чугунными канализационными трубами.

Нет, ориентация на индустриальный СССР для постиндустриального общества – это ошибка. И именно в результате этой ошибочной ориентации мы с вами сегодня имеем капиталистическое государство, населенное людьми с коммунистическими самосознанием. Восемнадцатилетние, двадцати-двадцатипятилетние люди, хипстеры, черт побери, все время твердят про рабочих и пенсионеров. А над инновациями смеются.

А теперь, собственно, вывод из этого довольно сумбурного набора постулатов.

Существующая антисоветская парадигма утверждает, что об СССР надо забыть как о страшном сне в силу того, что в СССР творились страшные беззакония, злодейства и убийства миллионов людей. И что достижения вроде дня победы или полета Гагарина – это отдельно, и это сделал советский народ, в то время как злобная партийная верхушка вставляла ему палки в колеса.

Я же предлагаю забыть об СССР как раз в силу того, что СССР – это старая рухлядь. И именно день победы, достигнутый путем заваливания противника трупами под Ленинградом, и полет в космос, совершенный на, в общем-то, пустой банке из под консервов – это не есть примеры для подражания. Это есть как раз примеры того, как делать не надо. То есть, в космос надо было лететь, и Гитлера непременно надо было побеждать – но в следующий раз лучше сделать это как-нибудь более по-человечески. А не как Ладу Гранту и систему ГЛОНАСС. И не как ракету «Булава», кстати – отличный пример ориентации на старую советскую практику.

Предвижу, конечно, полное непонимание и даже порицание этого предложения подавляющим большинством комментаторов. Как же так: ведь эти два светлых праздника – единственное, что у нас осталось?

А зачем они нам? Ведь мы – народ без исторической памяти. Нам без памяти ЛЕГЧЕ, чем с памятью.

Так давайте отринем ее и начнем заново.

Как раз самое время пришло.
GZT.RU

Запись опубликована <kononenko/>. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.