July 19th, 2011

Национальный позор

Министр транспорта Игорь Левитин ввел запрет на эксплуатацию речных теплоходов, подобных затонувшей в Куйбышевском водохранилище «Булгарии.» Теперь эксперты министерства будут выяснять, можно ли на самом деле эксплуатировать корабли, которые до этого эксплуатировались пятьдесят лет.

Точно также после катастрофы в Петрозаводске было принято решение вывести из эксплуатации самолеты Ту-134. Но если для Ту-134 есть потенциальная замена в виде самолета Сухой Суперджет 100, то для речных круизных теплоходов никакой замены нет. В России таких теплоходов не строят. В России вообще никаких речных судов не строят вот уже двадцать лет с лишним.

А ведь виновата не техника. Речной теплоход при надлежащем уходе может ходить не то что 50 – он хоть сто лет ходить может. Что ему сделается? Но это при надлежащем уходе. А уход должны обеспечивать люди.

Лет десять назад на мы с женой ходили на подобном теплоходе в круиз по Беломоро-балтийскому каналу. На борту было больше ста пассажиров, каждый из которых заплатил за путевку тысячу долларов. А знаете, какова при этом была зарплата капитана теплохода? Около двухсот долларов. И только в навигацию. На зиму команда распускалась, а судно без всякого надзора стояло в одном из нижегородских затонов.

Вот объясните мне: что в такой ситуации может изменить запрет на эксплуатацию кораблей? Да ничего он не может изменить. В России надо запрещать не эксплуатацию конкретного вида техники, в России надо запрещать бессовестность, безалаберность и наплевательство на всё вокруг.

Нет ничего безопаснее речного транспорта. Теплоход идет со скоростью 20 километров в час по реке, расстояния маленькие, вода теплая, помощь приходит мгновенно. А аварии на реках с большим количеством жертв происходят только в таких диких странах, как Конго и Бангладеш. Где так же, как в современной России, всем на всё наплевать. Включая, между прочим, и пассажиров, которые отправились в плавание на очевидно аварийном корабле.

Понимаете? Затонувшее речное судно с таким количеством жертв – это не просто трагедия. Это стыдно. Это национальный позор. Нам всем должно быть чудовищно стыдно за то, что мы превращаемся в Конго и Бангладеш.

И вряд ли фактический запрет и так практически мертвых речных пассажирских перевозок хоть как-то этот стыд сможет умерить.

Запись опубликована <kononenko/>. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.

Центр

20110718-112841.jpg

На центральной площади города Кашира, насколько я помню, находятся загс, банк и тюрьма.

В географическом центре Расширенной Москвы будут находиться бывший завод Мосрентген, выпускающий теперь пластиковые окна, строительно-вещевой рынок, огромное кладбище и огромная свалка.

А Кремль теперь будет в ебенях. И на Остоженке теперь будет жить Непрестижно. Потому что это будет Окраина.

Tweet

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.

Роз без шыпов не бывает гг

Лия считает, что арест журналистов — показательная акция: «Возможно, они в чем-то провинились, и их решили наказать. Ираклий Геденидзе был 26 мая при разгоне демонстрации. Он как личный фотограф президента был в окружении спецназа и мог снимать все что угодно. А потом эти снимки увидел весь мир. Жестокие и правдивые снимки. Вот за это ему и могли отомстить. И другим показать, чтоб неповадно было».

Как адвокат Лия уверена, что, если бы грузинские суды были свободными, дело фотографов рассыпалось бы при первом же слушании. «Но в Грузии суды карманные,— говорит она.— Недавно один оппозиционный лидер, Мурман Думбадзе, жестоко избитый после 26 мая в полицейском участке, рассказывал, как проходил суд, который дал ему месяц заключения за участие в беспорядках. Он сказал: «Когда я выступал перед судьей, она даже не заметила, что я весь в крови и избит». И так повсюду. Более 100 адвокатов в тюрьмах.

— За что они в тюрьмах? – спрашиваю я.

— В основном по статье мошенничество, обман. Но я говорю не о том, виноваты они или нет, это задача суда. Но когда суд карманный, то он принимает любые доказательства, предоставленные следствием, даже нелепые. И дает такие сроки, как будто мы в тоталитарной стране. У нас не гуманное правосудие, весь ресурс власти направлен на то, чтобы человека посадить. Полиция приходит к людям на рассвете, как во времена КГБ, люди вздрагивают от стука в дверь, все боятся полиции. После «революции роз» одна моя сотрудница сказала мне: «Ну что, Лия, пора закрывать наши офисы?» Я ей ответила: «Как раз наоборот». И я была права: после революции всегда начинается революционное беззаконие».
КоммерсантЪ

0000dexg

Tweet

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.