August 13th, 2014

Семь лет за то, что не дала себя изнасиловать

Оригинал взят у dolboeb в Семь лет за то, что не дала себя изнасиловать
История девушки с этой фотографии могла бы показаться невероятной, если б произошла не в России.
Татьяна Андреева
20-летняя девушка, защищаясь от опытного насильника-клофелинщика, ударила его ножом. Рана оказалась смертельной: на следующий день клофелинщик умер в больнице.

За это страшное преступление самый гуманный в мире советский райсуд отправил Татьяну Андрееву на семь лет в концлагерь. Крайсуд скостил наказание до шести лет и миллиона рублей компенсации семье насильника.

То есть и МВД России, и прокуратура, и судьи разных инстанций сошлись во мнении, что женщина, которую насилует малознакомый уголовник, должна молча раздвинуть ноги и удовлетворить его похоть. Когда это уже случилось, тут уже можно, наверное, и сопротивляться. Но покуда тебя не изнасиловали, а только напоили водой с клофелином, привезли в незнакомую гостиницу и пытаются трахнуть, пользуясь беспомощным состоянием, изволь подчиниться этому желанию. Иначе — семь лет лагерей и миллион рублей выплаты семье насильника. В том числе 102 тысячи рублей за всё бухло, которое безутешным родственникам выставили на его поминках.

На самом деле, я думаю, приговор Татьяне Андреевой был продиктован не столько солидарностью всех ветвей власти с конкретным клофелинщиком, сколько нашей волшебной палочной системой. Вряд ли чины МВД, расследовавшие дело, прокуроры, представлявшие обвинение в суде, и судьи обоего пола, выносившие приговор Татьяне в разных инстанциях, испытывали какую-то классовую солидарность с серийным насильником. Просто у них у всех на руках был удобный кейс, который можно закрыть без проблем и поставить галочку в отчётности: есть труп, есть девушка, не отрицающая, что ударила покойного ножом... достаточно закрыть глаза на несущественные обстоятельства, вроде попытки изнасилования группой лиц по предварительному сговору с использованием спецсредств — и вот уже кто-то заработал себе лычку на погоны, а кому-то светит годовая премия за ладно обстряпанный приговор.

Так эта система у нас, увы, и работает, в отсутствие состязательного судебного производства. Увидели удобную жертву — и оттоптались на ней по полной программе, ради галочки. Суд нашёл в действиях обвиняемой преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью... Как эта история впоследствии отразится на порядках в обществе — их не волнует. В стране, где общественное мнение подменяется репрезентативной выборкой из тысячи правильных человек, о таких материях вообще смешно думать.

Кинодокументалист Елена Погребижская снимает об этой истории свой новый фильм. И по хорошей традиции собирает деньги на съёмку на Планете.Ру. Где раньше уже успешно собрала на фильмы «Мама, я убью тебя» и «Васька».

Я хочу, чтобы этот фильм вышел. Чтобы в нём были показаны все те подробности, от которых отмахнулся Бийский райсуд и Алтайский крайсуд — но вряд ли отмахнётся Европейский суд по правам человека. Чтобы каждая ментовская, прокурорская и судейская сволочь, участвовавшая в «деле Татьяны Андреевой» на стороне насильника, проснулась знаменитой и увидела себя со стороны. Увидела, что они на самом деле творят, и как это выглядит, если забыть о лычках и премиях. Чтобы их дети спросили: папа/мама, а если меня будут насиловать, то ты мне сколько лет дашь за сопротивление?

Фильм «Мама, я убью тебя», рассказавший о конвеере списания сирот в умственно отсталые, пришлось посмотреть всем министрам социального блока в правительстве РФ. Он дал толчок к реформированию огромной и страшной системы выбраковки живых людей — за двадцать минут и пожизненно, без права на обжалование. Фильм «Дело Татьяны Андреевой» вряд ли сумеет реформировать всю нашу позорную квази-правоохранительную (а по факту — правонарушительную) мясорубку. Но, может быть, одной спортсменке Татьяне Андреевой он позволит не отсидеть ещё шесть лет в лагерях — за то, что не дала себя изнасиловать.

Я поддержал этот фильм рублём. Очередь за вами.
Ретвиты и кросспосты отдельно приветствуются.

Эти глаза не сморгнут

Великая русская литература — это стихия. А наиважнейшим свойством любой стихии является ее принципиальная неуправляемость и неподвластность. Она — сама по себе и ничья.

Вот, казалось бы, сколько сил потратила русская либеральная интеллигенция на защиту тезиса о том, что в романе Владимира Сорокина «День опричника» описано ближайшее будущее. Но — не получается. Восемь лет роману уже, а связать с настоящим удается только редкие предложения. И ведь это не потому, что роман плохой, нет! Это потому, что он сам выберет — что и когда он описывал.

Как выбрала это на днях великая поэма Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». Помните знаменитую главу «Серп и Молот — Карачарово»? Цитирую ее целиком: «И немедленно выпил».

И вот газета «Московский комсомолец» сообщает, что 8 августа, около 13 часов дня, на перегоне «Серп и Молот — Карачарова» из тамбура электрички, следовавшей из Москвы в Петушки, немедленно выпив, выпал пассажир.

Как сообщает свидетельница, он стоял в тамбуре и пил пиво, придерживая ногой открытую дверь поезда. В какой-то момент он решил сесть, неловко повернулся и выпал. А пиво осталось.

«Как он легко вывалился», — сказал, по словам свидетельницы, один пассажир. «Ну, хоть пиво оставил» — заметил другой. И после этого произошло то, что я и называю стихией русской литературы.

Другие пассажиры в тамбуре взяли оставшееся от выпавшего пива и, внимание, допили его. После чего один из них схватил оставленный выпавшим шуруповерт и убежал с ним в другие вагоны электрички.

Второе десятилетие двадцать первого века. Центр Москвы, пять минут от Курского вокзала. Венедикт Васильевич Ерофеев не дожил до этого дня. Он так и не узнал, что его трагическая жизнь была не зря, и что его энциклопедия русской жизни ничуть не уступает Пушкинской по достоверности. И сколько русская интеллигенция не пыталась объявить поэму «Москва-Петушки» последней вспышкой русского национального самосознания, поэма сама выбрала для себя, вспышкой чего она станет.

Помните, как писал Веничка про глаза своего народа: «В дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий эти глаза не сморгнут. Им все божья роса…»

Интеллигенции казалось, что это — сарказм.

Поэма же посмеялась над интеллигенцией.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.