April 2nd, 2015

А после было слово

Великие страсти вокруг оперы Вагнера «Тангейзер», поставленной в Новосибирском театре оперы и балета, побудили общество на очередную дискуссию о границах дозволенного в искусстве. И, кажется, в этот раз дискуссия заходит гораздо дальше, нежели раньше. Кроме чувств верующих задеты чувства ученых. А именно — сотрудников Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д.С. Лихачева, который на днях провел семинар под названием «Право на классику: о границах интерпретации произведений русской классики в театральных спектаклях».

Оказывается, со времен, когда Воробьянинов не увидел на сцене Подколесина, все стало значительно хуже. Театры не ставят русскую классику ни во грош, совершенно недопустимым образом ее интерпретируя. В «Ленкоме», например, к «Борису Годунову» взяли и дописали кусок текста, а несколько пушкинских сцен, наоборот, выбросили. Спектакль, цитирую ученых: «превратился в капустник, в котором используется попса». А это, еще цитата: «разрушает интерпретационный режиссерский театр, который опирается на слово».

Отличился и режиссер того самого «Тангейзера». Он поставил в Новосибирске «Онегина», и там тоже всё плохо. Татьяна курит, Онегин ходит по сцене в трусах, Ольга — в окружении фотографов. Спектакль открывается сценой секса, а вместо объяснения Онегина и Татьяны герои просто молчат. В спектакле Большого театра «Руслан и Людмила» от Пушкина, по словам ученых, не осталось вообще ничего. «На деньги налогоплательщиков ставить вот такое, когда после показа остается ощущение грязи и полного омерзения, это просто преступление.» — считают ученые, и добавляют, что подобная самоубийственная политика государства в конце концов размоет русскую культурную идентичность.

Ну что же, я понимаю чувства ученых. Но хотелось бы их успокоить — русскую культурную идентичность размоют не режиссеры в театрах. А депутаты Государственной Думы и Российский книжный союз, строящие планы по патриотизации русской литературы. По их мнению, русская литература на современном этапе истории должна прежде всего славить человека труда. А всё остальное — не нужно. Депутат Нилов, например, говорит так, цитирую: «Школьную программу нужно кардинально пересматривать. По себе могу сказать — в 9-10 классах сложные философские вопросы проходить рано! Изучать «Войну и мир», «Преступление и наказание», Булгакова и прочих – сложно и рано!»

Так ведь в «Онегине» тоже нет никакого человека труда! Одни бездельники и дармоеды. А в «Борисе Годунове» народ безмолствует, что не годится. Так что, я думаю, из школьной программы надо будет убрать и Пушкина тоже.

Вы спросите — что же оставить? Да вот, например, роман поэта Илюбая Бактыбаева-Омского, только что изданный в Омске. Роман называется «А после было слово» и состоит всего из одного слова. Причем это не то слово, о котором вы подумали прямо сейчас, а вовсе даже слово «Да-а-а». И кроме этого слова ничего больше нет.

На том и построим мы новую идентичность.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.