February 1st, 2017

Ядерный психоанализ

Утиный тест гласит, что если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, скорее всего, и есть утка. Если использовать этот тест в поисках потенциального ядерного агрессора, то вот что получится. Одна страна первой создала ядерное оружие, первой применила ядерное оружие и первой разработала план ведения ядерной войны против СССР (план Dropshot, утвержден Комитетом начальников штабов 19 декабря 1949 года). Весь мир знает название страны, несущей всему миру ядерную угрозу. Конечно же это… Россия.

Вот и опять. Bloomberg сообщает о том, что разведслужбы США и стратегическое командование Пентагона по поручению Конгресса приступили к разработке новой программы оценки способности России и Китая пережить ядерный удар.

А что же мы? Мы продолжаем указывать человечеству на очевидное, публикуя тысячи статей и производя сотни телепрограмм. Мы как будто оправдываемся, говоря: видите, ну ведь не мы же строим все эти планы. А вот чего мы точно не делаем — так это не пробуем таки применить все эти планы к себе.

Ну, быть может, в министерстве обороны и Совете безопасности пробуют. Но мы, как общество, относимся к идее возможной ядерной войны равнодушно. Просто потому, что считаем ее невозможной. Они там строят планы и проверяют нашу способность противостоять — а мы используем ядерный апокалипсис разве что в качестве смешного изобразительного элемента в шутках об кризисе экзистенциального восприятия мира. Нам интереснее, что будет, когда уйдет Путин. А что будет, когда над Москвой взорвется водородная бомба, нам совершенно неинтересно.

А вот они рефлексировали на эту тему с самого начала — то есть, с появления ядерного оружия у СССР. С разрушения ядерной монополии США. Первый асмериканский постапокалиптический фильм на эту тему вышел в 1951 году и назывался «Пять». Через 4 года вышел фильм Роджера Кормана «День, когда Земле пришел конец». Еще через 5 лет — знаменитый «На берегу» Стэнли Крамера.

А что же в это время у нас? А у нас «Поднятая целина», «Максим Перепелица», «Укротительница тигров» и «Мистер Икс». Первый советский фильм о ядерной войне, «Письма мертвого человека», вышел только в 1986 году. Причем он был очевидным ответом на ядерную фобию, охватившую Запад в начале восьмидесятых и выразившуюся в масштабных фильмах «На следующий день» и «Нити». Но так сложились неисповедимые господни пути, что фильм «На следующий день» стал не столько фильмом про последствия ядерной войны, сколько фильмом о том, чего мы избежали, но могли бы и не избежать в Чернобыле.

То есть, советские люди на тему ядерной войны вообще никогда особенно не задумывались. А американские размышления на эту тему всегда воспринимали именно как признак готовящейся агрессии — про тот же фильм «На следующий день» в советских новостях рассказывалось как об очередном преступлении американской военщины.

Но советские люди хотя бы умели надевать противогаз и знали команды «Вспышка слева» и «Вспышка справа». И знали, как именно нужно упасть после этих вспышек. Мы знали поражающие факторы ядерного взрыва! Современные русские дети не знают и этого. Мы живем, пребывая в абсолютном убеждении, что ядерная война — это такой драматургический спецэффект в кино, и не более.

В этом парадоксальном огораживании должна быть какая-то внутренняя, подсознательная, фрейдистская логика. И она, разумеется, есть. Мы создали ядерное оружие как политический инструмент. И никогда не планировали его военного применения. То есть, генералы, может быть, и планировали — это их работа, но политическое руководство никогда об этом не задумывалось. А в 70-х Леонид Брежнев и вовсе декларировал, что СССР никогда не применит ядерное оружие первым. Вместо этого мы первыми в мире создали ядерную энергетику и использовали ядерные взрывы в хозяйственных целях. Мы не думали об атомной войне, потому что не верили в нее. А не верили в нее потому, что не собирались ее начинать.

Американцы всегда планировали ее начать. Они чуть было не начали ее во время Карибского кризиса. Количество планов ядерной войны против СССР, опубликованных Архивом Национальной безопасности США при университете Джорджа Вашингтона, уже и сейчас не сосчитать. А сколько их еще не рассекречено. Американцы применяли ядерное оружие и видели своими глазами, к чему это привело. И именно поэтому ядерной войны так много в их искусстве. В любом — от самого массового до самого элитарного. Именно поэтому ядерной войны так много в их быту — все эти индустрии строительства бункеров и создания неприкосновенных запасов. Они боятся ядерной войны, потому что они ее видели и знают о себе что-то такое, чего не знаем о себе мы. Во всех их фильмах об атомной войне они начинают ее сами.

Кстати, хорошая иллюстрация к этому тезису: автор самого яркого современного русского постапокалиптического романа «Метро 2033» Дмитрий Глуховский является последовательным противником агрессивной политики России и жестким критиком правящего режима.

Мы же, ватные и агрессивные в глазах таких как Глуховский, продолжаем осмысливать войну, закончившуются 70 лет назад, и не собираемся прекращать это делать. От возможной грядущей войны наше сознание полностью закрыто.

И, в связи со всем этим, хорошо бы задаться двумя простыми вопросами. Первый из этих вопросов банален и ответа не требует: почему при всем вышеизложенном весь мир считает агрессором Россию, а не США?

А вот второй вопрос куда как менее традиционен: быть может и нам тоже стоило бы как-то осмыслить возможное? Не дай бог, конечно. Не в смысле строительства бомбоубежищ и бункеров — про это пусть болит голова у начальства. А просто попробовать представить себе Москву после ядерного удара. И внутренне ужаснуться.

Хотя лично мне, признаться, совершенно не хочется этого делать. Именно из фрейдистских соображений.
Russia Today

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Не прячьте ваши денежки

Девятнадцатый век подарил России два главных вопроса: Кто виноват? и Что делать? И если ответ на первый из этих вопросов очень зависит от текущего социально-политического контекста, то точный ответ на второй дан во второй половине двадцатого века. Что делать — понятно. Надо изыскивать внутренние резервы.

Изыскание внутренних резервов — важнейшее и любимейшее дело русских чиновников и депутатов. Ускорение, нанотехнологии и импортозамещение — имя ему легион. Но когда-то надежды на собственные силы иссякают и остаются только надежды на силы природы. И изыскание резервов начинается там.

Комитет Государственной Думы по экологии и охране окружающей среды одобрил поправки в федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях». Эти поправки разрешают администрациям природных парков России вводить плату за вход. Полторы тысячи рублей за вход в Битцевский лес, Бахчисарай, Бажовские места или на Ленские столбы. Причины называются веская: люди вытаптывают траву, мусорят. Вообще ходят там всякие. Белок пугают.

А в феврале минувшего года Рослесхоз специальным письмом разъяснил что, цитирую: «присвоение находящейся на землях лесного фонда древесины ветровальных и буреломных деревьев без осуществления рубки указанных деревьев следует рассматривать как хищение». То есть, если вы собираете хворост для костра в лесу — вы уже вор и с вас можно взять.

Хорошо бы еще, конечно, и за грибы-ягоды брать. Пока эта идея не нашла формального воплощения, но периодически, раз в несколько месяцев, озвучивается тем или иным чиновником. От региональных до федеральных. Ну ведь правда — грибы и ягоды растут в государственном лесу, как может гражданин их брать так просто и бесплатно есть? Берут же с граждан за зверей в лесах, за рыбу в реках и морях — значит, надо и за грибы-ягоды брать. Разницы нет!

И хотя идея, безусловно, плодотворная, в концептуальной чистоте она уступает идее муниципального унитарного предприятия «Водоконал» города Биробиджана. Там решили вообще абстрагироваться от людей, и изыскивать внутренние резервы в явлениях природы как таковых. И ввели в квитанциях об оплате коммунальных услуг строку, внимание: «выпадение осадков от дождей и таяния снега». Директор биробиджанского «Водоканала» говорит, что иного выхода нет — после природных катаклизмов предприятию приходится перекачивать до 3 миллионов тонн неучтенной воды. И кто за это будет платить?

Ну, разумеется, мы. Мы будем платить. И за лес, и за снег, и за дождь.

А там, где леса, снега и дождя нет, мы готовы платить даже за то, что их нет.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

3

и нарек Авраам имя сыну своему, родившемуся у него, которого родила ему Сарра, Исаак…

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.