July 5th, 2017

Совет без любви

Чиновники всего мира мало чем отличаются друг от друга. Они ходят в серых костюмах, ездят в чёрных машинах и решают вопросы. Вопросы эти бывают разные. Одни чиновники решают, как организовать очистку улиц после дождя. Другие — как распилить на закупках. А третьи занимаются тем, что не делают вообще ничего. Из таковых состоит Совет Европы — бессмысленная организация, лишённая каких-либо полномочий, но занимающаяся изданием разнообразных резолюций и рекомендаций, не обязательных к исполнению.

Вот этой организации мы платили по €33 млн в год просто за то, чтобы наши чиновники сидели рядом с европейскими. Причём сидели молча, поскольку с 2014 года наша делегация лишена права голоса.

Все эти годы Европа вводила и продлевала санкции против России, осуждала, предупреждала и требовала, член Совета Европы с правом голоса Украина запрещала въезд нашим артистам, запрещала наши книги и фильмы (хотя одна из целей Совета — расширение культурного взаимодействия) — а мы продолжали платить. Платить просто за то, чтобы этим бессмысленным людям (в том числе и представителям Украины) было на что покупать свои серые костюмы и чёрные автомобили. И вот наконец разум восторжествовал над терпением: МИД России подтвердил, что очередная выплата €11 млн Совету Европы не перечислена.

Итак, решение принято. Люди, которые принимали это решение, наверняка обдумали и просчитали последствия его принятия. Теперь хорошо бы понять это и нам. Вопросов, собственно, три: станет ли хуже Европе? Станет ли хуже нам? Станет ли хуже взаимоотношениям Европы и России?

Европе хуже, конечно, не станет. Хуже станет тем самым чиновникам в серых костюмах, потому что взнос России составляет 7% от общего бюджета Совета Европы (в котором, к слову, состоят 47 государств — это всё, что нужно знать о европейской справедливости и равноправии). Чиновников, разумеется, никому совершенно не жалко. Остальные же европейцы исчезновение России из Совета Европы (если оно окончательно состоится) вообще не заметят.

Станет ли хуже нам? Есть два важных аспекта. Во-первых, Европейский суд по правам человека. Несмотря на всё наше сложное отношение к этому институту, несмотря на то что Россия в одностороннем порядке приняла законодательство, позволяющее ей не исполнять решения ЕСПЧ (мы, кстати, тут не единственные — Великобритания тоже не исполняла), несмотря на всё это ЕСПЧ остаётся единственной судебной инстанцией, которая доступна гражданину России вне контекста российской судебной системы. Не мне вам рассказывать про российскую судебную систему. Поэтому, конечно, потеря права апелляции к ЕСПЧ — это, безусловно, ухудшение нашего с вами положения. По крайней мере до тех пор, пока судебная система России не станет независимой и справедливой. Одномоментно этого, конечно, не может произойти, но и из Совета Европы мы пока ещё не выходим. И поэтому ЕСПЧ остаётся доступен.

А второй аспект — это, конечно, смертная казнь. Россия — единственная страна в Совете Европы, которая до сих пор смертную казнь не отменила. У нас действует мораторий на её применение, но само наказание предусмотрено 59-й статьёй Уголовного кодекса. Неприменение смертной казни — одно из условий членства России в Совете Европы. Конечно, утрата этих обязательств вовсе не означает необходимость применения смертной казни. Но вот в чём беда: смертная казнь, как это ни чудовищно прозвучит, до сих пор весьма популярна в России. Согласно февральскому опросу «Левада-Центра», за применение смертной казни выступает 44% населения. Эта доля с годами медленно падает, но, пока она ещё велика, а смертная казнь не исключена из законодательства как таковая, выход России из Совета Европы просто опасен. А при нашем судопроизводстве — опасен для каждого гражданина страны, пусть даже и совершенно законопослушного. Потому что случайный взгляд правоохранительной системы пасть может на каждого.

Третий вопрос: ухудшит ли возможный выход России из Совета Европы наши взаимоотношения с европейцами? Нет, не ухудшит. Мир чиновников в серых костюмах и политиков в чёрных костюмах — это параллельная вселенная, которая, к счастью, с нашей с вами вселенной людей, которые по земле ходят ногами, редко пересекается. Русский в Европе, если будет вести себя подобающим образом, никогда не поймает на себе косого взгляда. Как и европеец в России. Вся эта возня наверху нас не касается — мы просто продолжаем жить своей жизнью, и все изменения, которые произошли в ней с 2014 года, — это то, что появился ряд веских причин объезжать Украину. Ну да ничего, перетопчемся — Европа большая и без Украины.

Так что, как видим, гипотетическая опасность для нас существует. Но она именно что гипотетическая. Стоило ли для устранения этой гипотетической опасности продолжать спонсировать откровенно враждебную нам организацию? Это ведь не ресурсный вопрос (ну что такое для России эти €33 млн?). Это вопрос статусный. Политический. Последние три года мы платили настоящую дань. А платить дань кому-бы то ни было нам не велит наша история. И поэтому решение отказаться от оплаты содержания совершенно ненужных нам чиновников в серых костюмах кажется мне справедливым.

Тем более что речь о выходе из Совета Европы пока не идёт. Речь идёт о том, чтобы постараться договориться. А ограничение выплат — лишь новая, более веская позиция для этих переговоров.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Криптограница

На состоявшемся несколько недель назад Санкт-Петербургском экономическом форуме одной из основных задач российской экономики была определена ее цифровизация. На эту тему было написано множество статей, множество чиновников выступили со своим пониманием этой самой цифровизации. И вот, наконец, дошло до настоящего дела. Главы приграничных районов Ленинградской области объявили о намерении обратиться к председателю Центрального Банка России с просьбой. А просьба такая: разрешить на территориях Кингисеппского, Сланцевского и Выборгского районов хождение и обмен криптовалюты.

«Приграничные территории на сегодняшний день страдают от транзитных пассажиров, которые не оставляют там никаких средств, — поясняет поддерживащий инициативу знаменитый депутат Законодательного собрания Ленинградской области Владимир Петров, — Эта мера помогла бы увеличить пассажиропоток как с европейской, так и с российской стороны. Гарантирована была бы возможность остаться на приграничной территории и купить, например, бутерброд, поесть или заправить автомобиль».

Что именно мешает транзитному пассажиру купить бутерброд или заправить автомобиль прямо сейчас и без всякой криптовалюты, депутат не поясняет. Как и то, что ни хождение, ни обмен криптовалют на территории всей Российской Федерации сейчас, вообще-то, не запрещен. Попробуйте купить в магазине мощную видеокарту — не обрящете. Ибо вся страна занимается майнингом криптовалют. То есть, добывает с помощью специальных программ нелегкое виртуальное золото вместо того, чтобы устроиться на работу.

Но вот что во всем этом интересно. Дело в том, что сама технология блокчейна, на которой основаны современные криптовалюты, была придумана для решения одной важной практической задачи. А именно: обеспечить надежность сделки между двумя не доверяющими друг другу контрагентами. Когда вы покупаете квартиру и выполняете весь этот странный ритуал с банковской ячейкой, между вами и продавцом стоит фигура нотариуса. Которому оба вы доверяете. Когда вы делаете банковский перевод, между вами и получателем стоит банк, которому вы тоже стараетесь доверять.

А современная криптовалюта устроена так, что даже если оба вы хотите друг друга обмануть — у вас ничего не получится. Вы просто не сможете завершить сделку.

То есть, криптовалюта нужна только тем, кто никому не доверяет. В том числе и государству, поскольку сделки с криптовалютой не облагаются налогами. И в этом контексте обращение к Центральному банку как к институту, обеспечивающему доверие к национальной валюте и прозрачность сделок с ней, выглядит в высшей степени странной. Это как попросить у финансовых властей: а можно мы не будем налоги платить?

Может, и можно. Но почему не спросить это честно?

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Путаница противоречий

Вот опять странное интервью Шамолина (это директор АФК «Система»). В тот раз он говорил о каких-то досудебных примирениях, а в этот раз уже вообще: «Достаточно сложно было бы обвинить нас как АФК «Система» в политической и патриотической нелояльности к России как к стране». Причем тут лояльность? Ты же утверждаешь, что у вас чистая юридическая позиция. «Мы верим в страну, мы абсолютно лояльны» - ну и что? Это дает какие-то юридические преференции? Я тоже верю в страну и абсолютно лоялен. Давайте спишем мне долги по кредиту.

Там половина интервью про лояльность. А вторая половина - про то, что арест акций ухудшает инвестиционный климат. Браудер, я помню, то же самое говорил. И что он крупнейший инвестор, кстати, говорил тоже. Разве что про лояльность не говорил. Но вот интересно - а арест Мейдоффа ухудшил инвестиционный климат США? А падение Лемон Бразерс? Какое-то все время на жалость давление.

Повторюсь: я сути иска не понимаю. Там всё очень сложно. Но мне просто чисто психологически интересно это вот противоречие между утверждениями в безупречности юридической позиции («Ущерба нет, действия законны») и постоянной апелляции к власти («Можем попросить правительство это сделать»).

Справедливости ради замечу, что он уходит от ответа на прямо поставленный корреспондентом вопрос: «В судебном решении может быть написано «отдайте МТС»?» Но тут уже у корреспондента хотелось бы встречно спросить - отдайте МТС кому? Игорю Ивановичу Сечину? А… ЗАЧЕМ?! Зачем Игорю Ивановичу МТС?! Мутный бизнес с миллионами индивидуальных частных клиентов, которых зачастую хочется просто убить каким-нибудь оружием массового поражения. Зачем это главе одной из крупнейших в мире нефтяных компаний? Качай себе нефть и сиди.

Получается какая-то демонизация банального (не по сути иска, а концептуально) межкорпоративного разбирательства. Высылайте своих адвокатов к их адвокатам - я читал, что за границей, вроде, так делают.