May 31st, 2018

6

послушай нас, господин наш; ты князь Божий посреди нас; в лучшем из наших погребальных мест похорони умершую твою; никто из нас не откажет тебе в погребальном месте, для погребения умершей твоей.

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.

Аминь

В Киеве сначала убили, а потом воскресили журналиста Аркадия Бабченко. Глава Службы безопасности Украины объявил, что это была инсценировка в ходе специальной операции. Бубликов умер, а потом он не умер. Принесли его домой — оказался он живой.

Подозрения в том, что убийство может оказаться не совсем убийством у наблюдательных людей возникли довольно скоро после появления печальной новости. Когда была опубликована фотография лежащего в квартире ничком человека, который, по официальным данным, умер в машине «Скорой помощи». То есть, его кто-то сфотографировал до «Скорой помощи», но кто это мог быть кроме его жены, которая, по словам господина Геращенко, находилась в невменяемом состоянии, не очень понятно.

Но поскольку это не первое и не второе такое убийство в Киеве, и учитывая творческое амплуа Аркадия, в общем, поверили все. И поверили, как оказалось, напрасно. Верить на Украине нельзя никому. Тем более нельзя верить дежурным обвинениям России в том, что это она всё это организовывает.

Да взять хотя бы настоящие, свершившиеся резонансные убийства в Киеве.

Убийцы Олеся Бузины были найдены. Ими оказались члены украинских ультраправых организаций, стоявшие на Майдане и принимавшие участие в военных действиях против Донбасса. Причина убийства — неправильно думал. Пытался сохранить отношения Украины с Россией. Заказчиков не было.

Во время закладки взрывного устройства под машину Павла Шеремета рядом находился сотрудник СБУ по фамилии Устименко. Как только бомбу заложили, Устименко уехал. Сам он не отрицает своего нахождения на месте преступления, однако утверждает, что был там по другому делу. Следствие Устименко даже не допросило.

Заказчиком убийства Дениса Вороненкова оказался бывший муж его жены. Исполнителями убийства оказались ультраправые члены «Правого сектора». Дело за малым — осталось бывшего мужа поймать. А когда на пресс-конференции СБУ по-поводу воскрешения Бабченко одна журналистка спросила: что там с настоящим убийством Шеремета? — Ей ответили, что сегодня — другая тема.

И когда вы в следующий раз услышите про то, что это Россия придумала использовать фейковые новости и постправду для провокаций в адрес стран, которые выбирают свободу — вспомните эту историю.

А Аркадию Бабченко, конечно, повезло, как мало кому. Во-первых, он жив. А во-вторых, он теперь имеет возможность прочитать всё то, что было написано по-поводу его смерти. Редко кому из живущих людей выпадает такое.

Пожелаем же ему долгих лет жизни.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Таинственная и стремная

Начатая мной в прошлой колонке тема про экспертов (вернее, не начатая, а продолженная, и не про экспертов, а про «экспертов») столь увлекательна, что сложно ограничиться одним текстом. В прошлый раз я рассказывал вам про эксперта, считающегося таковым, но при этом в первом же абзаце своего выступления показывающего вопиющую некомпетентность. Сегодняшний случай другой и гораздо более интересный. Оказываются, существуют эксперты, не считающиеся таковыми. Но при этом значительно превосходящие в компетенции тех, кто привычно торгует лицом на международных конференциях и в телеэфирах.

Издание DW публикует увлекательную статью про таинственного эксперта по сексуальному насилию, называющего себя Маргрет Саттеруэйт. И начинает свою свою статью вот такой декларацией: «Цель журналистского расследования DW — понять, способен ли человек на протяжении 13 лет успешно выдавать себя за правозащитника».

В материале рассказывается о некоей женщине, называющей себя «британским криминологом и демографом». Это не виртуал, а живой человек, на YouTube можно посмотреть видео, где она убедительно рассказывает что-то по-русски с акцентом. Рассказывает, что преподает в университете Следственного комитета. А Следственный комитет отвечает на запрос DW что нет, не преподает. И что никакого университета у них вообще нет.

Заинтересовавшись, журналисты издания узнают, что с самого 2005 года, когда Маргрет Саттеруэйт начала проявлять свою активность на ниве правозащиты, наблюдатели подозревали ее в самозванстве. Организации, о сотрудничестве с которыми она рассказывала, этого сотрудничества не подтверждали. Организации нехотя рассказывали о том, что таки да, эта таинственная женщина занималась какими-то делами, оказывала помощь, но все же к организациям никакого отношения не имела. Следовательно, она — самозванка. Один из юристов, работавших с Саттеруэйт, рассказывает о ней так: «Мне казалось, с ее стороны это была человеческая инициатива. Наш проект был перегружен обращениями российских граждан, лежали стопки дел… Она не просто принесла бумаги, мое ощущение — эти бумаги заговорили. Я был тогда просто шокирован фактами этого дела. Она нам помогала». Из этих слов, как мне кажется, следует, что несуществующая правозащитница очень помогала в реальных делах. Однако DW, так и не сумевшее установить настоящую личность Маргрет Саттеруэйт (она отказалась показать изданию диплом и паспорт) удаляет интервью с этой женщиной. Раз женщина ненастоящая — то и интервью с ней, получается, не настоящее. Логично, что уж.

Но вот что во всем этом интересно. На протяжении 13 лет некто выдает себя за другого человека (аргументы в статье вполне убедительны), 10 лет из которых она занимается защитой прав потерпевших. И ее действенность в защите этих прав, в общем, не отрицается и признается. За исключением одного случая, когда, по словам одной дагестанской журналистки, она вмешалась туда, куда «никто не просил» и, тем самым, причинила вред фигурантам. Так это или нет мы достоверно не знаем. Но давайте допустим, что так.

И вот перед нами весы. На одной чаше — некто, кто выдает себя не за того, кто он есть. Приписывающий себя к организациям, к которым он никакого отношения не имеет. А также один раз влезший не в свое дело. На другой чаше — десять лет активности, реальная помощь реальным людям, лекции, привлечение общественного внимания к реальным проблемам. Не бессмысленные и никому не нужные «доклады», которые пишут разного рода «эксперты», а деятельность, имеющая осязаемый результат.

Казалось бы, имеет смысл закрыть глаза на некоторые невинные странности — мало ли у кого какие в голове тараканы. Правозащитой вообще адекватные, нормальные люди не занимаются. Это удел людей специальных, живущих не для себя и не для своих близких.

Но есть правозащитники, а есть правозащитники. Есть эксперты и есть эксперты. У одних — брендирование, международные конференции, гранты и всё такое. У других — инициативный зуд, психические заболевания, дурная репутация и какое-то количество сделанных дел. Вопрос выбора между этими двумя крайностями — сложный вопрос. Респектабельность в общем случае привлекательнее юродивости. А DW — издание, конечно, вполне респектабельное. И выбирает респектабельность, позорно удаляя интервью с юродивой. Вместо того, чтобы просто прокомментировать это интервью своим расследованием о личности интервьюируемой.

Прошу заметить, что этот весьма показательный кейс не имеет никакого отношения к разного рода жуликам, которые крутятся возле некоммерческих организаций с целью собрать с население некоторое количество денег и отвалить. За 10 лет активности Маргрет Саттеруэйт ее никто в подобной деятельности не замечал. По крайней мере, в расследовании DW об этом ничего нет. Жуликов, конечно, следует опасаться. А вот следует ли опасаться непонятных людей, зачем-то обманывающих окружающих насчет своей личности — вопрос индивидуальный. Лично я не знаю, как повел бы себя на месте тех организаций, представители которых в материале DW говорят так: «Стремный человек, но ничего на него нет. Максимум что можно сделать — это прекратить общение».

Но, согласитесь, всё таки странно — ты десять лет работаешь, но всё еще стремный.

Видимо, репутация — это блюдо, которое надо подавать только холодным.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.