September 3rd, 2020

Сосны да туман

В белорусском, скажем так, политическом процессе наступила позиционная стадия. Она, конечно, никого не должна ни успокаивать, ни разочаровывать — майдан, ввергнувший Украину в национальную катастрофу, продолжался три месяца. Первые два из которых практически ничего не происходило.

Но поскольку никакого резкого развития ситуации пока не наблюдается, то есть хороший повод поговорить о происходящем как таковом. Вне контекста полицейских жестокостей и нелепости лидеров нынешнего протеста.

А отстраненный от деталей взгляд сразу же видит главное — ложную цель. Весь нынешний белорусский протест направлен на решение одного-единственного вопроса: снятие с игровой доски Александра Григорьевича Лукашенко. Лично и персонально.
Нет, конечно, существуют какие-то политические программы и декларации «бывших министров культуры». Стратегическое и равное партнерство с Россией и Европой, повышение роли белорусского языка, эффективное управление экономикой — вот то всё. Но всё это где-то там, где сосны и туман. Всё это — после решения основного вопроса. Уходи! — как бы упрашивает белорусская оппозиция. И давайте представим себе на секунду, что он уйдет. Уйдет по партизанским тропам туда, в Беловежскую пущу. Растворится там, где алая заря. Что будет дальше?

Не тяните руку, эксперт. Я знаю, что вы сейчас скажете. Вы сейчас скажете про приватизацию, приведете в пример судьбу латвийской промышленности, нарисуете мрачные перспективы баз НАТО у русских границ. Оставьте эти банальности при себе. Располагайте на диване поудобнее, я вам сейчас расскажу.

В Белоруссии живет около десяти миллионов человек. Самые масштабные акции протеста ни разу не смогли собрать по всей стране и полмиллиона. А где остальные?

Ну хорошо, допустим, что на улицы выходят только те, кому больше всех надо. А те, кому надо поменьше, сидят по домам. И пусть их даже в десять раз больше, чем тех, кто на улицах (я, заметьте, прямо щедро набросил). Это — половина населения страны. А вторая половина-то где?

Вот только не надо мне сейчас тут рассказывать про «80% за Тихановскую». В Белоруссии нет социологии, она была целенаправленно уничтожена (то есть там реально запрещено проводить социологические исследования без разрешения госорганов, это противозаконно). Поэтому «80% за Тихановскую» — это то же самое, что «80% за Лукашенко», только наоборот. Никакого физического смысла это число не имеет. И давайте оставим это число и не будем про него вспоминать.

Так где же половина населения Белоруссии, которая не протестна? Она сидит дома. Она — молчаливое большинство. Молчаливое большинство есть в каждой стране. Это люди, которые просто хотят, чтобы их не трогали. Люди, которые приспособились к ситуации. Терпилы. Они смиренно принимают государственную машину во всех ее проявлениях. Но только машину. А не соседей.

И тут вдруг выходят на улицу некие люди, которые ломают государственную машину и говорят: теперь будет по-новому. Не спросив при этом у молчаливого большинства — хочет ли оно, чтобы было по-новому? И поскольку у молчаливого большинства никто никогда не спрашивает, в молчаливом большинстве зреет обида.

1991-й год в России. Прекрасные лица на баррикадах. Большинство, которое не спросили, попыталось заявить о себе в 1993-м. Его расстреляли из танков. Нет, не демократию расстреляли, как это принято думать у людей с прекрасными лицами, но на других баррикадах. Расстреляли мнение молчаливого большинства. Большинство ответило Путиным. И то, что сейчас на прекрасных лицах заметна некая грусть прямо следует из их нежелания спрашивать у большинства в том самом 1991 году.

Украина. Оранжевая революция. Прекрасные лица на майдане. Большинство, которое не спросили, через срок ответило Януковичем и обособлением регионов.

Опять Украина. Революция достоинства. Прекрасные лица на майдане — на этот раз с зажигательными бутылками. Большинство, которое не спросили начинает уходить, забирая с собой свои обособленные регионы. Прекрасные лица расстреливают большинство из установок залпового огня. Третья итерация неизбежна. Прекрасные лица будут перекошены и зажигательными бутылками уже не обойдется.

И вот Белоруссия. Координационный совет оппозиции. Главная цель — Лукашенко. Большинство, которое не спросили, что-то там себе думает. Никого из протестующих это не интересует. Чем всё это может закончиться? А кто ж его знает. Но вероятность того, что в ментальную Беловежскую пущу по партизанским тропам вослед за ушедшим Лукашенко уйдет и это молчаливое большинство — это вероятность весьма велика. Оно, конечно, не за Лукашенко пойдет. Ему на Лукашенко плевать. Оно пойдет от этих, которые с прекрасными лицами. И которые хотят всё по-новому. А молчаливые по-новому не хотят. Они хотят, чтобы их просто не трогали. Тем более, чтобы их не трогали соседи.

И среди этих молчаливых, кстати, вот эти вот суровые силовики. Со всей их жестокостью. Ну то есть можно, конечно, устроить люстрации — но люди-то никуда не денутся. Люди останутся. А обида умножится.

И не дай бог нам увидеть выход этой обиды.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Культурная апроприация

Жизнь в современном западном обществе напоминает прогулку по минному полю. Совершенно непонятно, где ты сделаешь неправильный шаг. Вот взять, к примеру, английскую певицу Адель. Будучи девушкой весьма солидного от природы телосложения, она за последние несколько месяцев исхитрилась значительно похудеть. В результате чего привыкла получать множество комплиментов на каждую свою новую фотографию в Инстаграм. Но не тут-то было. Комплименты комплиментами, но как только Адель опубликовала посвященную популярному афрокарибскому фестивалю фотографию в образе жителя Ямайки — так тут же и началось. Знаете, что такое культурная апроприация? Это ультрамодная ныне концепция, согласно которой использование элементов культуры любого меньшинства есть эксплуатация этого меньшинства. И, следовательно, использование образа жителя Ямайки со стороны Адель есть культурная апроприация, эксплуатация и вообще она, выходит, расистка. В чем ее подписчики немедленно и обвинили. И от былой предрасположенности к похудевшей певице даже следа не осталось. Хочешь жить в современном цивилизованном обществе — не допускай ошибок.

А одними из самых первых культурных апроприаторов были, вы не поверите, Элвис Пресли и Джэнис Джоплин. Которые были белые, но пели как черные. Но тогда всем было не до того. А вот когда белый артист Эминем начал исполнять рэп в девяностых — тут же концепцию и сформулировали. И теперь, согласно этой концепции, культурной апроприацией и эксплуатацией считается даже изучение языков малых народов. То есть, Николай Миклухо-Маклай, живи он сейчас и продолжай заниматься изучением обычаев населения Новой Гвинеи и их языка, считался бы злостным эксплуататором. Только индейцы могут снимать кино про индейцев. Только карибские народы могут рассказывать про зомби. Только черные протестанты могут петь госпел.

Ну то есть для того, чтобы сделать неверный шаг, теперь даже не надо ничего писать. Достаточно просто опубликовать собственную фотографию.

Да что там фотографию. Достаточно вообще ничего не публиковать. Как не опубликовала ничего американская актриса Элизабет Олсен, игравшая в фильмах про «Мстителей». За что и была подвергнута всеобщему осуждению поклонников покинувшего на днях наш мир актера Чедвика Боузмана, игравшего в этих фильмах персонажа по прозвищу «Черная Пантера». Просто за то, что ничего не сказала. И даже то, что ее аккаунт в Инстаграме изначально был практически пустым, осуждающих не остановило.

Потому что на самом деле неважно, за что осуждать. Важно только то, что есть кого осуждать.

И есть где.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.