November 26th, 2020

Кого надо нога

Проживающий в Чехии журналист Тимур Олевский рассказал проживающему в Великобритании журналисту Олегу Кашину, что тесть проживающего в Германии блогера Алексея Навального не умер, а на самом деле жив и даже шпион. Журналист Олег Кашин, обиженный на то, что блогер Алексей Навальный не заходит к нему в гости на день рождения, когда бывает в Лондоне, заявил об этом публично. Проживающий в Германии Навальный в ответ заявил, что никогда и не хотел приходить к Кашину на день рождения и всегда искал повода соскочить.

Эта краткая зарисовка как бы предваряет историю, которую я вам хочу рассказать сегодня. Жаба, гадюка, банка со змеями, издалека лучше видно, как обустроить Россию — вот это всё. В общем — эпиграф.

Итак, в одном маленьком сетевом издании вышла статья о том, что какой-то очередной питерский профессор-филолог очень любит студенток. Ну и студентки, надо сказать, тоже не против. Вроде профессор пока еще никого не убил и не расчленил. Хотя одну из студенток таки заковал в наручники и выпорол — ну так она и не в претензии. Просто ей это не очень понравилось и она профессора бросила.

Это не первый такой материал в маленьких сетевых изданиях. И наверняка не последний. И последствия такой публикации всегда зависят от того, хорош ли круг медийных знакомых очередного осуждаемого профессора.

В защиту нашего нынешнего профессора-сластолюбца немедленно выступила журналистка Анна Наринская. Дочь поэта Евгения Рейна и падчерица поэта Анатолия Наймана. Сама тоже выпускница филфака МГУ. А филология, как известно, объединяет.
Как можно, — спрашивала журналистка в своем популярном посте на Facebook, — Так бездоказательно. Профессора назвали по фамилии, а девушек нет! Этак можно кого угодно обвинить в чем угодно!

Это не прямая цитата, а смысл. А вот дальше прямая цитата, приготовьтесь:

«Не является ли эта статья стигматизацией БДСМ? Вроде бы мы, просвещенные, скажем так, люди давно это приняли как норму при взаимном согласии».

После этого Анна Наринская, женщина заслуженная и в возрасте, прямо таки открылась для меня с какой-то новой стороны. Впрочем, вполне возможно, что под БДСМ здесь подразумеваются не наручники с плеткой, а вот это вот: «позвал ее в гости выпить портвейн «Массандра»». Кто их там, интеллигенцию, разберет.

Впрочем, ладно. Давайте перестанем стебать заслуженную авторку. Нас интересуют не цеховая солидарность и не сексуальные предпочтения. Нас интересует разность подходов.

Вот вам цитата:

«Важно сказать, что разговор о харассменте, абьюзе, насилии у нас всегда раскрывается в свете «мужско-женских» отношений. При этом это проблема не половая, а социальная. Абьюз — всегда злоупотребление властью. Иногда эта власть — просто превосходство в физической силе, а иногда — иерархическое или финансовое превосходство. В нашей стране право сильного просто никогда не ставилось под вопрос. Люди облеченные властью (в том числе властью, называемой таким атавистическим словосочетанием как «глава семьи») привыкли к тому, что общество на их стороне. Пока это не будет расшатано, ничего не переменится».

Догадываетесь, чья эта цитата? Правильно. Анны Наринской. Написанная по другому поводу. Просто в качестве «злоупотребляющего властью» здесь имеется в виду один депутат Государственной Думы (от которого, признаться, никто из обвинявших его никоим образом не зависел), а не профессор филологии, от которого каждая из его студенток, очевидным образом, зависит. Просто потому, что профессор ставит оценки.

Но эта нога — кого надо нога.

И подтверждением тому — пост проживающей, кажется, в Испании журналистки Ксении Лариной.

«В ужасе.
Читаю очередную секс-травлю-в-харасменте.
Как вообще это может быть без всяких доказательств, на доверии??»

А точно так же, как это делали в отношении того самого депутата Государственной Думы. Где тоже не было ни единого доказательства. А Ксения Ларина это всячески поддерживала.

Опять же, заметьте — я тут не про депутата пишу и не про профессора. Я тут пишу про моральные камертоны, звучащие в унисон. Мой приятель Антон Носик тоже защищал свою родную 57ю школу, когда там вскрылась натуральная серийная педофилия. Защищал ее в то самое время, когда там учился его ребенок. Меня эта его защита очень удивляла и очень расстраивала. Но я ему и слова по этому поводу не сказал. Я могу понять, когда защищают своих. Это морально оправдано и по-человечески справедливо.

Но когда те же самые защищающие в такой же точно ситуацию занимаются осуждением других, не _своих_ — вот это уже ни с моральной, ни с человеческой точки зрения не оправдывается. Тут уж, как известно, или крестик, или трусы. Пьете портвейн «Массандра» — не обессудьте. И да, Носик такого не делал. Он говорил: если я против арабов, я не могу осуждать тех, кто против евреев. Это по-честному.

Впрочем, есть и еще один немаловажный фактор в судьбе того самого профессора-филолога. Давайте уже назовем его имя: Александр Аркадьевич Кобринский. Член федерального бюро партии «Яблоко». Подписант самых одиозных воззваний от «Путин должен уйти» до «Против возвращения Крыма» (названия условные, суть безусловная). Депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга пятого созыва. Ну разве может такой святой человек делать что-то предосудительное? Ну конечно не может! Это же не какой-то там депутат от ЛДПР. Это другое.

Вот и думай после всего этого, по какому критерию они своих защищают. По корпоративному или по политическому.

Что, впрочем, в рядах Настоящей Русской Интеллигенции(тм) в общем случае одно и то же.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Парадокс выбора

Вот уже много месяцев информационный день человечества строится по одному и тому же плану: сначала объявляются очередные цифры статистики по заболеваемости, после чего разного рода начальники и эксперты делают всякие заявления. В этой схеме нет ничего плохого. Кроме того, что она надоела. И хочется уже чего-то другого.

И вот настает это другое — гонка вакцин. Каждый новый информационный день человечество ожидает новостей о новых вакцинах. О новых стадиях в испытании и регистрации уже существующих. А также, конечно, о ценах и о сроках, когда эти вакцины будут доступны.

А человечество — это не только люди, которые хотят сделать прививку. Это еще и люди, которые хотят заработать. Для них всё еще интереснее. Например, акции американской компании Pfizer после объявления о том, что вакцина будет вот-вот сразу взлетели. По инерции взлетели и акции американской же компании Moderna, которая ни о чем не объявляла. И теперь руководство компании Moderna, не дожидаясь, как говорится, перитонитов, продает свои акции по высокой цене. Чтобы не оказаться в положении британской компании AstraZeneca, которой не так повезло. Выяснилось, что из-за ошибок при тестировании их вакцины ее эффективность оказалась значительно ниже, чем о конкурентов. После чего акции компании начали падать и падают до сих пор. И никакие объяснения, что если без ошибок — то эффективность не хуже, чем у других, не помогают.

На фоне всего этого веселья обозреватель агентства Bloomberg Питер Кой предупреждает, что будет еще веселее. Он напоминает об известной каждому постсоветскому человеку, но еще 20 лет назад незнакомой ни одному американцу проблеме — проблеме выбора. У советского человека выбор был простой — колбаса или есть или ее нет. А когда ее стало сто сортов, то постсоветский человек потерялся и перестал покупать. То же самое выяснилось и в США, где в начале этого века провели эксперимент. И из тех, кому давали выбрать из 6 наименований, покупку делали 30% человек. А из тех, кому давали выбрать из 24 наименований, покупали только 3%.

Так будет и с вакциной, — пугает Питер Кой, — Чем больше будет предложений на рынке, тем сложнее человеку будет сделать выбор. Тем более, что все вакцины чем-то отличаются друг от друга. И в результате люди просто не будут делать прививку. А то мало ли что.

Ну что же, могу успокоить Питера Коя, а вместе с ним и всех американцев. Выбирайте из тех вакцин, акции производителей которых не торгуются на биржах. И мы с вами, конечно, поделимся.

Разумеется, после того, как удовлетворим собственные потребности.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.