Category: дети

Самая читающая страна в мире

«Зависть — один из наиболее действенных элементов ненависти», — говорил Оноре де Бальзак, и происходящее в последние годы с отношением так называемого цивилизованного мира к нашей стране блестяще доказывает этот тезис.

Раз в пять лет Международная ассоциация по оценке учебных достижений проводит исследование качества чтения и понимания текста, которое называется PIRLS. Исследование ставит своей целью определить, хорошо ли школьники той или иной страны умеют читать, понимать прочитанное и использовать полученную информацию. И в этом году по результатам исследования на первом месте оказалась Россия. А в 2001 году наш результат был 16-й. Понимаете? За 16 лет мы поднялись на 16 мест, то есть уровень грамотности и умений наших школьников рос постоянно.

А что же у лидеров свободного мира? А у них вот что: учителя и учащиеся школ Калифорнии подали в суд на Департамент образования штата, обвинив его в том, что за пять лет не было сделано ничего для того, чтобы научить детей читать. С 2015 года стандартам соответствует уровень знаний лишь одной пятой части от всех учеников того же возраста, которые участвовали в исследовании PIRLS — то есть, 10-11 лет.

Проводившие исследование эксперты считают, что превосходство российских школьников объясняется не только новыми стандартами образования, но и энтузиазмом родителей, которые прививают своим детям любовь к чтению и познанию мира. Что, собственно, подтверждается и последним опросом ВЦИОМ. Согласно результатам которого с 2014 года по сей день количество постоянно читающих жителей России выросло с 48 до 60 процентов, а количество совсем не читающих, наоборот, снизилось с 36 до 15 процентов. Мы читаем в среднем 6 с половиной книг в год. В среднем по стране, понимаете? На днях в Facebook была опубликована фотография из вагона Таганско-Краснопресненской линии московского метро, на которой в кадр попали 10 пассажиров, из которых как минимум пятеро читают книги, а еще двое — газеты. У этой фотографии уже больше 20 тысяч репостов, и люди со всего мира удивленно обсуждают этих странных русских, которые читают вместо того, чтобы просто тупить в телефон.

И после этого вы удивляетесь всему тому, что они говорят про нашу страну? Да они просто завидуют. А еще больше — боятся. Потому что если русские дети за 16 лет поднялись на 16 мест в умении читать и понимать прочитанное, то что же будет еще через 16 лет, когда эти дети вырастут?

Об этом цивилизованному миру попросту страшно подумать.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Дед Мороз, выйди вон

Многие люди считают, что интернет — это важнейшее изобретение, совершенно переменившее повседневную жизнь человечества, причем в лучшую сторону. С этим утверждением трудно спорить, но пора уже, наконец, оценить потери, которые понесло человечество с появлением интернета.

Мы потеряли радость живого общения в теплой компании. Мы совершенно потеряли собственную приватность. Мы погрязли в лжи и дезинформации, нас окружают тотальные ненависть и диффамация.
И вот теперь ко всему этому кошмару и ужасу прибавилась очередная потеря. Которая невосполнима.

В результате опроса британских детей выяснилось, что только у 17 процентов из них всё еще есть воображаемый друг. А в 2001 году воображаемый друг был у половины британских детей.

Если так и дальше пойдет, то воображаемый друг исчезнет из нашего сознания как сущность. А ведь это будет культурная катастрофа, потому что на существовании воображаемых друзей построена огромная часть мировой детской литературы. Взрослые писатели в общем случае просто перерабатывали свои детские переживания, а теперь, в силу отсутствия этих переживаний, им больше нечего будет перерабатывать. У детей не появится новой Нарнии и нового Зазеркалья. А те, что останутся нам в утешение, перестанут быть понятными будущим поколениям.

И этот печальный процесс происходит уже прямо сейчас. По всей России в детских садах вводят ограничения на визиты Деда Мороза. Где-то ссылаются на борьбу с поборами, терроризмом и педофилией, где-то сетуют на то, что приглашенные Деды Морозы используют для своего выступления муниципальную собственность. А где-то прямо заявляют, цитирую: «Дети очень малы и Дед Мороз для них непонятен — так поясняют эксперты. Поэтому в младшие группы можно звать только Снегурочку, но этого психологи не советуют». Конец цитаты.

Что же это, интересно, за психологи и эксперты такие? Всегда Дед Мороз и Снегурочка были детям понятны, а теперь вдруг стали непонятны. Кто же будет подарки-то под елку приносить, если Дед Мороз непонятен? Санта Клаус? Я вот чего-то не уверен, что эксперты и муниципальные чиновники хотят именно этого.

Но вот в чем я точно уверен — так это в том, что психологам, чиновникам и экспертам хорошо бы почаще отрываться от мессенджеров и социальных сетей. И хотя бы изредка вспоминать воображаемых друзей своего детства. Потому что нынешним детям, кажется, вспоминать будет уже нечего. В том числе и благодаря психологам, чиновникам и экспертам.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

В плену обстоятельств

Спустя ровно год после трагедии на Сямозере в Карелии снова перевернулась лодка с детьми. На этот раз на Ладожском озере. Снова без взрослых. Снова начинается разговор, уже начинавшийся год назад: а как так получилось, что дети оказались одни в лодке на Ладожском озере, известном своими внезапно налетающими штормами с высоченными волнами? Вода пять градусов. Пять! В такой воде человек проживёт всего несколько минут вне зависимости от того, насколько хорошо он плавает и есть ли на нём спасательный жилет. В прошлом году вроде бы нашли виноватых — администрацию лагеря и фельдшера, которая не сняла трубку. В этот раз никакого лагеря не было. Дети самостоятельно отправились «на рыбалку» (на самом деле отмечали день рождения девушки, которая, по неподтверждённым пока данным, погибла).

Практически одновременно с этим журнал Pediatrics публикует сенсационное (если так можно сказать про статью в научном журнале) исследование, согласно которому в США каждый год около 1300 детей погибают от… огнестрельного оружия. Каждый раз, когда в США происходит очередной расстрел в каком-нибудь кампусе, снова и снова заводится один и тот же разговор — про ограничение свободного владения оружием. Про ограничение продажи. Про уточнение критериев и усиление контроля. Каждый американский политик в глубине души мечтает как-то избавиться от Билля о правах. Но, разумеется, никто и никогда не решится пойти на это. По крайней мере, первым.

Но расстрел, как и перевернувшаяся лодка: поговорили — и забыли до следующего случая. Случайное происшествие. Без тенденции. А тут цифра, на которую придётся отвечать на брифингах и пресс-конференциях. 1300 убитых детей в год. 5800 раненых. «В среднем 19 детей ежедневно погибают или попадают в реанимацию от огнестрельных ранений в США», — сказано в сенсационной статье. И с этим, разумеется, надо что-то делать.

Все эти обстоятельства вместе заставили меня изучить вопрос детской и подростковой смертности в России и США немного подробнее. Есть статистика Росстата, есть данные Всемирной организации здравоохранения. Абсолютные цифры Росстата отличаются от данных ВОЗ, но структура самых значимых категорий такая же. Поэтому возьмём данные ВОЗ и не станем забывать, что население США более чем в два раза превышает население России. Кроме этого, ВОЗ группирует свои данные по возрастным категориям: 0—4, 5—14 и 15—24. Последнюю категорию я брать не стал. Хотя пассажиры перевернувшейся на Ладоге лодки и попадают именно в неё, но все же структура смертности среди людей старше 18 лет может сильно отличаться от собственно детской.

И вот она, эта структура. Главная причина смертности детей и подростков в возрасте до 14 лет в России — это дорожно-транспортные происшествия. Вторая — это как раз утопления. Третья — отравления. В США утопления на третьем месте. Дорожно-транспортные происшествия — на втором. А на первом? Assault. Нападения. Почти 4,5 тыс. за 2014 год (это последние данные, которые есть в базе ВОЗ).

Конечно, далеко не все из 1300 смертей от огнестрельных ранений — это нападения. Это ещё и неосторожное обращение с оружием. Но нападения, как и вообще насилие, направленное на детей в США, — давно уже констатированная и серьёзная проблема. Занимающаяся этой проблемой организация Childhelp утверждает, что каждый год получает 3,6 млн сообщений о насилии в отношении 6 млн детей. Каждый день в США от насилия погибают 5 детей. Это худший показатель среди развитых стран, пишут в отчёте Childhelp. Авторы исследования в журнале Pediatrics приводят карту распределения гибели детей от огнестрельных ранений. Больше всего таких случаев фиксируется на Среднем Западе и в южных штатах. «Причины этой закономерности не ясны», — пишут авторы исследования, и вот после прочтения этой фразы я бы хотел на них посмотреть. Взглянуть в их чистые, прозрачные глаза.

Потому что причины известны. И это те же самые причины, что и всегда. Огромное количество оружия, находящегося без присмотра. Смертельная скука. Отсутствие страха, хоть в какой-то мере свойственного взрослым людям. И — заметьте — это ровно те же самые причины, которые привели к инциденту на Ладожском озере. Лодка без присмотра. Скука. Отсутствие страха (по свидетельствам в прессе, на Ладоге в тот день дул сильный ветер). И человек с развитым инстинктом самосохранения вряд ли рискнул бы выходить на воду вообще, не то что без спасжилетов. Да, я писал выше, что жилеты бы тут не помогли, но хоть какое-то внутреннее успокоение. Никакого внутреннего успокоения, кроме нескольких бутылок пива (это только то, что видно на фотографии, сделанной до происшествия), подростки себе не позволили.

Казалось бы, определить причины происходящего — это наполовину справиться с происходящим. Но попробуйте победить скуку на Среднем Западе США или на побережье Ладожского озера. Попробуйте отнять оружие или лодки у людей, которые с самого детства живут с этим оружием и с этими лодками. Я два раза в год езжу ловить рыбу в глухие места дельты Волги. У подавляющего большинства людей там нет никаких документов на лодки, нет прав на управление маломерными судами, нет документов на оружие. Им даже в голову не приходит, что в природе существуют подобные документы. Потому что они уже родились со всем этим в руках. Там просто без этого не прожить.

Так что хороших новостей у меня сегодня не будет. Разговоры, конечно, поднимутся, но к концу недели снова утихнут. Общество само не хочет ничего менять в сложившихся обстоятельствах. А если обстоятельства не изменятся, значит, и дети будут продолжать гибнуть. В России — от аварий и утоплений. В США — от огнестрельных ранений.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

12

Восьми дней от рождения да будет обрезан у вас в роды ваши всякий младенец мужеского пола, рожденный в доме и купленный за серебро у какого-нибудь иноплеменника, который не от твоего семени.

Originally published at Идiотъ. You can comment here or there.

Что в имени тебе моем

Старинная легенда гласит, что однажды Борис Гребенщиков пришел в гости к Андрею Макаревичу и сказал, что у него родился сын. В ходе немедленно последовавшего празднования дня рождения сына Борис Борисович сказал, что хочет назвать мальчика Гвидоном. Андрей Вадимович возразил: представь себе, как его будут звать в школе. Аргумент подействовал и Гребенщиков назвал сына Глеб.

С тех пор прошло много лет, но проблема никуда не исчезла. Родители по-прежнему называют своих детей совершенно не сообразуясь с тем, как их потом будут звать в школе. И депутаты Государственной Думы решили урегулировать этот вопрос.

В подготовленном законопроекте сказано так, цитирую: «Запрещается регистрация имени, содержащего цифровые обозначения, числительные, символы, ранги, должности, ненормативную лексику, представляющего собой различные аббревиатуры, нечитаемый и непроизносимый набор букв и не отвечающего требованиям, установленным действующим законодательством.»

Ну что же, как говорится, спасибо хотя бы и на этом. Но все же чего-то тут не хватает. Лично мне никогда не встречались случаи именования детей с помощью ненормативной лексики. А вот от имени Гвидон этот законопроект ребенка не защитит.

Как не защитит он и от таких имен, о которых на днях отчитались в управлении ЗАГС города Воронежа. В минувшем году там родились Велимудр, Патрикей и Аполлон. А также девочки по имени Самая, Рим и, внимание, Россиянка.

Ну ладно там Россиянка или, например, Севастополь. Дети быстро приспосабливаются к окружающей обстановке, придумают какие-нибудь суррогаты типа Рося или Сева.

Но вот как прикажете жить девочкам, которых назвали Александр и Кирилл? И мальчикам, которых назвали Ирина и Анастасия. И это в консервативном Воронеже. Тут суррогатами уже не отделаешься, тут половой самоидентификацией придется рискнуть.

Можно, конечно, попытаться урегулировать подобные случаи как не отвечающие требованиям, установленным действующим законодательством. Пропаганда чего не следует или что-нибудь в этом роде.

Но лично мне кажется, что куда как более разумным решением стала бы разработка законодательства, запрещающего человеку быть идиотом. И обязывающего человека хотя бы иногда задумываться над тем, что он делает.

И тогда никакие другие законы нам не понадобятся.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Интимные части тела фигуры

Ну вы только подумайте — только я было возрадовался окончанию весенней сессии Государственной Думы, как вдруг депутат от фракции ЛДПР Роман Худяков усмотрел порнографию на сторублевой купюре. То есть даже находясь в отпуске они от нас не отстанут.

Порнография обнаружилась на изображении Апполона, управляющего квадригой на фронтоне Большого театра. У Аполлона, как написал депутат Худяков в своей жалобе председателю Центробанка Эльвире Набиулинной, видны, цитирую: «интимные части тела фигуры». А поскольку это могут увидеть дети, то надо купюру изменить. Например, изобразить на ней Севастополь.

Ну что же, сторублевую купюру, вполне возможно, действительно стоило бы изменить. Она старая уже, да и Севастополь хорошо бы изобразить на деньгах. Для пущего закрепления.

Но вот что касается интимных частей тела фигуры — то тут у меня появилась некоторая обеспокоенность. И дело даже не в том, что интимные части тела фигуры видны много где. Например, на копии статую Микельанджело Давид, стоящей прямо при входе в музей изобразительных искусств имени Пушкина. И если на интимных частях тела фигуры Аполлона на самом деле был фиговый листок, который отвалился от старости в середине девяностых, когда квадригу и срисовывали для сторублевой купюры — то у Давида его никогда не было. Сейчас, после реставрации, листок на Аполлона вернули, а вот Давид так и стоит во всей красе. И его интимные части тела — первое, что видят приходящие в музей дети. Так вот, дело даже не в этом. Лично у меня нет никакого сомнения, что наши депутаты могут и в музей детей до 18 лет не пускать, и на Давида плавки надеть.

У меня вопрос другой. Зеркала. Что делать с зеркалами, в которых дети видят интимные части тела себя. Да ладно там зеркала! Что делать с интимными частями тела детей, которые они могут видеть даже прямо так, без зеркал?! Да ладно там видеть! Ведь мальчики, и депутат Худяков не может этого не знать, держат интимные части тела в руках каждый раз, когда… ну сами понимаете. Ведь если всё это способно нанести вред здоровью и развитию детей — то тогда вообще непонятно, как человечество дотянуло до этого сумасшедшего года.

И до шестого созыва Государственной Думы.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Рассказал Кате Гордон чем живу

Гордон

Осенью Катя Гордон покатала меня на машине и взяла такое вот симпатичное и необязательное интервью.

Катя Гордон: Как ты поживаешь-то?

Максим Кононенко: Прекрасно.

Катя: Что прекрасного? Какие новости?

Максим: Всё катится в тартарары.

Катя: Что, прям совсем бесперспективняк?

Максим: Я тут прочитал, что депутаты готовят новый проект Конституции.

Катя: Да ладно?!

Максим: Да, я, правда, так и не смог открыть эту новость, т. к. интернет медленный.

Катя: Это шутка?

Максим: Нет, сегодня прочитал, LifeNews нам сообщает, что будет новая конституция, и какой-то депутат Железняк что-то там говорит…

Катя: Я впервые ознакомилась с твоей биографией на Wikipedia.

Максим: Ой, на Wikipedia она отвратительна. Это кто-то из партии писал, когда компания предвыборная была.

Катя: То есть ты к этому отношения не имеешь?

Максим: Нет, конечно, я чтоб про себя биографии ещё писал?

Катя: На Wiki написано, что ты считаешь, что нужно убивать собак бездомных? Или это была провокация?

Максим: Понимаешь, большая собака имеет большие зубы. Это опасно, когда она ходит по улице с этими зубами. Поэтому мне кажется, что домашних собак люди должны водить на поводках и в намордниках, а с беспризорными собаками нужно что-то делать.

Катя: Ну а что делать-то? Ты даже какой-то пост писал, как убить собаку…

Максим: Да, например, их можно убивать. Понимаешь, в чём дело: собака — это животное, точно такое же, как любое другое животное. И почему-то крыс убивать у человека не возникает внутреннего протеста, а собак — почему-то возникает. Я, честно говоря, этого не понимаю, никакой разницы в них не вижу. Животное опасное, вот я иду с ребёнком по улице — а тут стая бродячих собак…

Катя: Но есть же более гуманные способы.

Максим: Ну, если у кого-то есть деньги и энтузиазм, сажать этих собак в питомники и кормить их за свой счёт — пожалуйста, я не хочу этим заниматься.

Катя: И ты прям вот так хочешь их мочить?

Максим: Нет, я даже мух не убиваю и комаров, которые у меня кровь сосут.

Катя: Ну, то есть ты так абстрактно рассуждаешь, что хорошо было бы…?

Максим: Это реальная опасность, и я совершенно не понимаю людей, которые с пеной у рта отстаивают то, что собаки — это какие-то высшие существа. И почему собака — друг человека, а хомяк, предположим — не друг человека?

Катя: Хомяк тоже друг человека;) Я даже крыс не стала бы убивать.

Максим: Я тоже никого не убивал. Я малодушный (смеётся).

Катя: Скажи мне, по твоему ощущению, в последнее время злых людей стало больше или меньше?

Максим: Да вообще злых людей не бывает на самом деле. Злость — она от страха происходит. Кстати, когда у меня была аллергическая астма (когда я в Москву переехал, видимо, сказалась смена климата), доктор сказал мне убрать из дома всех животных. У меня была кошка, и мне пришлось отдать её родственникам, и мне разрешили держать только рептилий. И в это время я стал покупать рептилий (змеи, игуаны, хамелеоны), у меня их было довольно много, человек, который мне их продавал — директор зоомагазина на метро Профсоюзная — сказал мне: никогда не покупай животное, которое может принести тебе вред в силу своих физических размеров. Это относится ко всем животным, не только к рептилиям. Идёшь по улице, идёт человек, рядом с ним собака, без намордника, без поводка — и ты берёшь ребёнка на руки, а хозяин говорит «она не кусается». Но она не кусается ровно до того момента, пока не укусит — а там уже будет поздно. Нельзя заводить животных, которые могут причинить тебе вред в силу физических размеров.

Катя: А ты знаешь, я видела, как чихуашка — маленькое пучеглазое создание раскроило щёку своей владелице… Среди этих жертв селекции очень много агрессивных особей, и, несмотря на то, что они маленькие, они опасны.

Максим: Так конечно! Ты представь, поставь себя на место этой собаки. Конечно, ты будешь ненавидеть весь мир, ей страшно, у неё хвост поджат всё время.

Катя: И у них, кстати, очень много болезней, если её уронить, она сломает себе позвоночник… А сейчас у тебя вообще нет животных и даже рептилий?

Максим: У меня кошка и 4 котёнка, на которых уже стоит очередь.

Катя: Ого! У тебя какая-то блатная?

Максим: Кошка очень дорогая, хорошая, но папа неизвестен:)

Катя: А что за порода?

Максим: Абиссинская кошка шоколадного цвета.

Катя: Это моя самая любимая порода, очень красивая. А папу нагуляла, значит?

Максим: Да, убежала и нагуляла.

Катя: Скажи мне, а ты сейчас где работаешь?

Максим: Ну, я много где работаю…

Катя: Ну а какие основные места?

Максим: На ВГТРК.

Катя: На вестях?

Максим: Основное место работы — радио «Вести фм».

Катя: А ты своими интернет-ресурсами научился зарабатывать бабки?

Максим: Нет, это такая отдельная профессия — профессиональный блогер. Я сам никогда не умел этого делать — и потом, знаешь, я свой первый сайт сделал зимой 1996 года, тогда рекламы никакой не было, никто не умел этого всего делать, и я как тогда ничего этого не научился делать — так и до сих пор.

Катя: Ну, то есть ты никогда не размещаешь у себя какие-то платные штуки?

Максим: Нет, опосредованно, конечно, зарабатываешь, ну как я на Владимире Владимировиче заработал немалые деньги. Но не с помощью сайта как такового, а с помощью всего, что вокруг.

Катя: Понятно. А ты при этом как программист работаешь ещё?

Максим: Нет, я давно уже этим не занимаюсь. Это моё самое любимое дело до сих пор, просто та ерунда, которой я занимаюсь, приносит больше денег, чем программирование.

Катя: Слушай, а у тебя в загашнике есть пара гениальных идей для стартапов?

Максим: Знал бы прикуп — жил бы в Сочи, потому что представь себе: ты — толстый инвестор, приходит к тебе какой-нибудь человек и говорит: «давайте сделаем энциклопедию, все будут её писать, а потом все будут её читать». На тебя бы произвело это впечатление?

Катя: К сожалению, нет.

Максим: И на меня бы нет. А она, вон, работает. Поэтому люди, которые умеют угадывать, недаром зарабатывают все эти миллиарды. У меня миллиард идей, но какая из них сработает, какая не сработает — я никогда не знаю.

Катя: То есть настолько непредсказуем интернет?

Максим: Я сделал первую в России социальную сеть, ей пользовалось человек 100—200. Одноклассники появились только через года 4 по-моему. Но они появились в нужное время.Ты смотрела фильм про Цукерберга? Очень хороший…

Катя: Дурацкий!

Максим: Нет, там реально показано, что важно, ты поняла идею? Самое важное — это ёбля. Весь интернет-бизнес построен только на этом, все социальные сети построены именно на этом. А второе — важна не программа, а ездить по университетам и всем рассказывать, т. е. маркетинг. Я — программист, я не умею продавать и, соответственно, зарабатывать. Поэтому сайт-то я сделал, а дальше… У меня сейчас на «Идиоте» больше людей, чем на той социальной сети было.

Катя: А сколько там сейчас людей?

Максим: Именно тех, которые пишут — сотня, наверное, из тех, кто постоянно там сидит.

Катя: А как-то монетизировать «Идиотъ» тебе удалось?

Максим: У меня там висела реклама Google, а потом меня выгнали из Google, потому что где-то нашли там сиськи, ещё что-то…

Катя: Скажи, лет десять назад ты по-другому относился к новостям, людям, интернету?

Максим: Ну да, раньше мне было интереснее, сейчас мне менее интересно.

Катя: А тебя вообще за последнее время кто-нибудь удивил?

Максим: Нет. Но, опять же, я перестал воспринимать мир с широко открытыми глазами. Я никуда не хожу, я практически ничего не вижу. Я читаю довольно узкий круг новостей… Это плохо. Ну как, десять лет назад я рыбу не ловил, а в 35 лет меня торкнуло — и я довольно серьёзно этим занимаюсь. Мне пришлось довольно много изучить, я езжу по разным местам.

Катя: Закупился всякими снастями, разобрался, рогатину на щуку можешь поставить?

Максим: Я потратил довольно много времени на это, мне это очень интересно. Может, что-то ещё такое появится, что будет интересно.

Катя: Но пока — рыбалка и семья, больше никаких позитивных эмоций?

Максим: Всё остальное скучно, да.

Катя: А ты бы не хотел поехать, например, в какую-то другую страну на полгода пожить, если бы была возможность?

Максим: У меня семья: родители старенькие, дети учатся в школе, ребёнок один часто болеет, поэтому привязан к больницам.

Катя: А я думала, у тебя один ребёнок… Их двое? А второй взрослый?

Максим: Да, у меня двое детей, мальчики, второму 2,5 года. Потом меня не привлекает сама идея пожить в другой стране просто так.

Катя: Ну где потеплее, покомфортней, где Конституцию не собираются менять…

Максим: Плохо везде, не надо себя обманывать. Единственное, ради чего стоит поехать — это поменять климат. Конечно, клёво жить, когда тебе всё время тепло, море — это мечта, и когда-нибудь, я надеюсь, мы с женой осуществим эту мечту, и переедем жить на море. Но не скоро.

Катя: Весь шоу-бизнес сейчас прёт в Лос-Анджелес. Или в Майами покупают себе квартиры.

Максим: Это разные вещи. Не знаю, пусть едут, мне в Америке не понравилось. Мне вообще в других странах не нравится, только Хорватия более или менее мне подходит…

Катя: Потому что они и по менталитету нам подходят.

Максим: Да, кстати, ты меня спрашивала про злых людей, а я не ответил. Агрессия, с которой мы сталкиваемся на улице, она происходит только от того, что человек всё время боится внутренне — боится, что его обманут, что что-то произойдёт… Я не боюсь — и поэтому я расслабленный и добрый.

Катя: Кстати, очень многие считают тебя вредным. Почему?

Максим: Я довольно давно перестал обращать на это внимание. Кто эти люди — я их никогда в жизни не увижу, что я буду переживать? Важно то, как я себя ощущаю внутри, моя совесть чиста, я никогда никого не подставлял, никогда никому не делал подлости, поэтому предъявить мне нечего.

Катя: Интересно у тебя спросить про воспитание детей. Какой у тебя взгляд на воспитание? Ты его как-то сформулировал?

Максим: Если б я один воспитывал детей, то, наверное, у меня бы это плохо получилось, у нас симбиоз с женой получился, потому что она строгий полицейский, а я — добрый. Я общаюсь с детьми как с взрослыми.

Катя: Ну, по попе моно?

Максим: Нет, у нас не принято.

Катя: А какие тогда у вас меры пресечения в семье, когда ребёнок не слушается?

Максим: Ругаем, объясняем.

Катя: А в интернет пускаешь?

Максим: Старшему не интересно.

Катя: А ты его будешь ограничивать от реалий жизни или пусть уже всё знает?

Максим: Я не ограничиваю его ни от чего. Ему нравятся всякие комиксы, мультики. Катя очень переживает, говорит, что не надо ему всю эту гадость. А ему сейчас, по-моему, совершенно всё равно, что он смотрит. У меня есть два качества, на которых я настаиваю и которые стараюсь поддерживать: человек должен быть добрым и честным. У меня ребёнок не врёт, он не врёт органически, потому что не понимает, зачем, и это прекрасно.

Катя: А кто у тебя жена по профессии?

Максим: Она архитектор. Она наш дом спроектировала, у нас квартира сгорела — и сейчас мы сделали всё, как она сказала. Мне кажется, что для архитектора самое главное — это свой собственный дом построить, а так сейчас она детьми занимается, а я могу позволить себе, чтобы она не работала.

Катя: А ты, кстати, не пишешь сейчас какую-нибудь очередную книгу?

Максим: Да, только пока об этом говорить рано, потому что пару раз я рассказывал — и не дописывал.

Катя: У меня тоже такое было. Я даже в последнее время стала верить в то, что если рассказал о том, чего не сделал — фиг доделаешь, это прям закон.

Максим: Потому что неинтересно самому становится.

Катя: Да, это факт. Как будто энергию растрачиваешь.

Максим: Поэтому нужно писать всегда сразу, когда придумал, а не откладывать на потом.

Катя: А сколько ты с женой?

Максим: Поженились мы в 1999 году, а познакомились в 1995.

Катя: Ого, много! То есть ты, как мужчина, веришь в то, что с одним человеком можно прожить всю жизнь?

Максим: У меня была довольно бурная молодость, когда я познакомился с Катей, мне было уже 25 лет, и я уже угомонился. Надо просто найти человека, с которым тебе комфортно, а для того, чтобы понять, что он тебя не раздражает, с ним нужно провести несколько лет. Я понял, что она меня не раздражает — и я на ней женился. Потом, когда я с Катей познакомился, ей было 18 лет, она была совсем юной девочкой, смотрела на мир широко распахнутыми глазами, поэтому я как-то сформировал её мировоззрение таким, какое мне удобно. (смеётся)

Катя: Скажи, что такое для тебя — идеальная жизнь?

Максим: Знаешь, я мечтаю много лет сесть перед телевизором, включить Петросяна и пить водку. И даже когда у меня выдаётся такая возможность, я всё равно этого не делаю. Мечтаю я об этом абсолютном тупняке. Потому что все эти картинки — загородный дом, вокруг дети… — всё это у меня уже есть, чего у меня нет, так это того, чтоб меня все оставили в покое, вообще все: чтоб не звонил телефон, чтоб никто не бегал и не орал вокруг, чтоб не было никакого сраного интернета.

Катя: А у тебя был какой-то момент звёздной болезни, особенно когда выходило НТВ? Хоть на секунду… Когда к тебе, например, подходила какая-нибудь бабушка.

Максим: Нет, я всегда испытывал страшную неловкость, потому что они не подходят к тебе на улице, а в спину шепчут. Ты идёшь по магазину и сзади слышишь: чувак из телевизора… И ты чувствуешь себя полным идиотом, потому что не знаешь, как себя вести. Для меня это всегда было элементом напряжения.

Катя: А как ты оцениваешь успешность своей работы как журналиста? Она же сопряжена с узнаваемостью. Для тебя какой показатель успешности в твоей профессии?

Максим: Это же не меряется цифрами, как говорил Валентин Гафт, сначала 2/3 жизни делаешь себе имя, а потом сидишь, нихрена не делаешь, потому что имя за тебя работает. Так что в принципе я уже вообще могу ничего не делать, и всё равно меня будут где-то упоминать.

Катя: А у тебя друзей много?

Максим: У меня вообще нет друзей.

Катя: Почему?

Максим: Потому что нужно время, чтобы как-то встречаться… у меня есть подруга институтская.

Катя: Прям настоящая, с которой ты можешь поделиться переживаниями, что-торассказать?

Максим: Рассказать я могу кому угодно, жизнь заставила жить так, что у меня ни от кого нет секретов. А вообще да, я знаком с ней большую часть жизни, и моя жена тоже с ней дружит.

Катя: А можешь сказать что-нибудь по поводу тачки, на которой мы тебя сегодня катаем? Это Тойота Камри.

Максим: Я это не люблю, это как-то странно выглядит.

Катя: Пластмассу «под» дерево, да?

Максим: Да. Тойота вообще машина без души. Бывает, что у машины бывает душа, а бывает, что нет. У БМВ есть душа, у Ауди…

Катя: Ну, то есть топовые тачки?

Максим: Не обязательно. У Жигули, кстати, есть душа.

Катя: Кстати, традиционный вопрос. Ты бы согласился за деньги рекламировать Ладу и ездить на ней?

Максим: Ну, Буренков, который был директором общественных связей Первого канала, например, рекламирует — и очень доволен. Теперь он лицо общественных связей Автоваза.

Катя: Нет, ну а так, чтобы твоё лицо было? Представь, например, большой плакат, на котором твоё лицо и написано «Максим Кононенко рекомендует Ладу Приору».

Максим: Да, если б мне заплатили денег — то почему нет? Тёма Лебедев же рекламировал Горбуновский рынок.

Катя: Горбушка — всё-таки культовое место…

Максим: С чего оно культовое? Это завод, на котором стиральные машины продают.

Катя: у тебя есть машина мечты?

Максим: Да. У меня и сейчас есть машина мечты — Фольксваген Калифорния. Это микроавтобус, у которого внутри есть газовая плита, мойка, два двуспальных дивана. В общем, машина, в которой можно жить.

Катя: Ты бы поехал по России чтоль? По Золотому кольцу?

Максим: Золотое кольцо я объездил и исходил ногами уже довольно давно.

Катя: А что же с такой машиной у нас в России делать? У нас же нет инфраструктуры, как, например, в Америке, где прицепился к говносборнику или к розетке…

Максим: Хочется. Ты же спросила про мечту, это что-то такое. И мечта моя стоит 3 миллиона рублей.
Отсюда

Гордон2

Запись опубликована Идiотъ. You can comment here or there.

Простые вещи

Комитет Государственной Думы по конституционному законодательству и госстроительству поддержал поправку о запрете на усыновление русских детей гражданами США. В связи с этим стоило бы кое-что пояснить.

Есть такая профессия — финансист. Человек, зарабатывающий деньги с помощью денег. Финансист вкладывает деньги и получает прибыль. При этом то, куда он вкладывает деньги, может вообще не иметь никакого материального выражения. Вот, например, фондовая биржа. На фондовой бирже торгуются акции компаний. Акция для финансиста — это инструмент. Просто нечто, что имеет цену, и эта цена изменяется во времени. Финансисту (ну или простому трейдеру) в общем случае совершенно наплевать на то, что за этой акцией стоит — компания, люди, работающие в компании, семьи этих людей и все такое. На бирже ничего этого нет. Есть только название акции и ее цена, тоже имеющая к собственно стоимости компании довольно опосредованное отношение.

Точно так же для политического аналитика любой действующий политик — это инструмент. А любой парламент — это тоже инструмент, представляющий собой как бы индекс отдельных политиков. Аналитику в общем случае совершенно наплевать на конкретные принимаемые парламентом законопроекты. Аналитика интересует лишь движение политической воли. Из которого аналитик делает выводы.

Существует довольно мало законов, которые касаются всех граждан страны. Граждане разнообразны, а мир, в котором живут эти граждане — многообразен. Для меня, например, важен идиотизм закона о нулевом количестве алкоголя в крови водителя. А человеку без машины или непьющему на это совершенно плевать. Зато его волнует закон о митингах, на который плевать, с свою очередь, мне — просто потому, что я на митинги никогда не хожу.

Так называемый «Закон антиМагнитского» (или «закон Димы Яковлева») вообще практически никого из нас не касается. И нам всем должно быть совершенно наплевать на этот закон. Ну, если исключить всякие «чувства» — ведь оценивать закон с точки зрения «чувств» вообще странновато. «Закон антиМагнитского» должен быть интересен лишь аналитикам, которые смогут сделать на основе его содержания разные выводы о душевном здоровье его разработчиков (а, следовательно — об общем состоянии индекса законотворческого процесса в стране).

Давайте постулируем несколько простых вещей. Первое. Принятый в США «Акт Магнитского» есть оголтелое международное политическое хамство, поскольку он наказывает граждан другой страны, совершивших преступление против гражданина другой страны на территории другой страны. И США это никоим образом не может касаться — это всецело дело другой страны. Это все равно, что мы будем сейчас принимать закон о репрессировании граждан США, добивающихся выдачи Джулиана Ассанжа, например.

Второе. На этот акт политического хамства Россия просто обязана ответить. Просто потому, что таково сложившееся положение вещей в дипломатии: кто-то выдворил твоего человека — ты выдворил его человека. Кто-то закрыл твою говядину — ты закрыл его говядину. Кто-то написал дурацкий закон в твой адрес — ты пишешь дурацкий закон в его адрес. Но аналогичный! Таковы правила!

Русские же придумали «асимметричный ответ». Понятие сколь новое в международной дипломатии, столь же и неприменимое. Поскольку совершенно непонятна цена «асимменричного ответа», а без механизма определения цены нету рынка. А нет рынка — нету и бизнеса. Ну то есть это как если бы в ответ на выдворение твоего человека ты бы, например, закрывал говядину. Или наоборот — выдворял человека в ответ на говядину. Как торговаться — вообще непонятно.

Вот наш «ассиметричный» ответ на «Акт Магнитского» — такая говядина. Американский закон репрессирует граждан России. Наш закон защищает граждан России. Чего в этой системе уравнений не хватает? Правильно. В ней не хватает американцев. И тут как бы нет. Государственная Дума как бы сама с собой разговаривает. Сферически. В вакууме. А должна была ответить на американское политическое хамство. Вот и зафиксируем третье: «Закон антиМагнитского» не решает задачу ответа США на «Акт Магнитского». Ну то есть — вообще.

А теперь перейдем к детям. Я не знаю, есть ли приемные дети в семьях предложивших поправку Екатерины Лаховой и Елены Афанасьевой. Вполне допускаю, что это достойные женщины, давшие путевку в жизнь не одному и не двум бывшим русским сиротам. Однако я совершенно не понимаю при этом, почему они лишают своего шанса тех, кто всё еще сирота.

Ведь если применить тот же самый псевдо-математический подход, который мы применяли выше, то формула «Запретить усыновление русских детей гражданами США» легко упрощается до «Запретить усыновление русских детей категорией икс». То есть — ограничить круг тех, кто может усыновить русских детей. То есть — отнять у русских детей часть шанса на то, чтобы вырасти не в детском доме, а в семье.

За те несколько часов, что прошли с момента объявления о поправке, в блогосфере написали много чего про русские детские дома. И про то, сколько детей погибает у нас. И про то, что американцы усыновляют больных детей, которых в России никто брать не хочет. И про то, что в США детских домов вообще практически нет, потому что они эту проблему решили, а мы еще нет. Я не хочу повторяться. Да и неважным мне это кажется совершенно. Какая разница, кому запрещают усыновлять русских детей — американцам, киргизам или марсианам. Важно лишь то, что круг потенциальных усыновителей сужается. И это уменьшает для детей шанс оказаться в семье.

А какой ни была семья — она всегда лучше, чем вообще без семьи.

Меня, как наблюдателя и взрослого не сироту принятие «Закона антиМагнитского» вообще никак не касается. Мне совершенно наплевать на США, на законотворческий процесс как таковой, да и на мертвого Магнитского и его гуляющих на свободе убийц, признаться, тоже.
Но сегодня утром я собирал в школу старшего сына, а моя жена кормила младшего. Простые вещи. Но не у каждого они есть. А завтра Екатерина Лахова и Елена Афанасьева сделают так, что этих простых вещей станет еще меньше.

И отчего-то на это плевать совершенно не хочется.
ВЗГЛЯД

Запись опубликована <kononenko/>. You can comment here or there.

Скопец

Некоторое время назад я взял на себя смелость утверждать, что тотальное ограждение детей от вопросов сексуального воспитания выглядит довольно сомнительно. Потому что все дети рано или поздно все равно будут заниматься сексом, и лучше, если они узнают о подобных сторонах человеческой жизни от своих родителей, чем от кого-то еще.

Этот мой комментарий вызвал бурю негодования среди многих поборников нравственности. И вот сама жизнь подкинула мне прекрасную иллюстрацию к тому, о чем я, собственно, и говорил.

На днях мой шестилетний сын сидел со мной за столом и читал вслух сказку Александра Сергеевича Пушкина о Золотом петушке. Детское издание. Очень красивое.

Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон, – читал мой сын.

И дальше о том, как царь Дадон был грозен, а потом решил уйти на покой, и тут его стали постоянно беспокоить соседи.

Что и жизнь в такой тревоге! – продолжал читать сын, -
Вот он с просьбой о помоге
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.
Шлет за ним гонца с поклоном.

- Папа, – вдруг спросил меня мой шестилетний сын, – а что значит – скопцу?

Я, честно говоря, сначала даже не поверил своим ушам .

- Чего, – говорю, – значит?!

- Ну вот тут написано, – говорит Глеб, – Звездочету и скопцу. Звездочет считает звезды. А что значит: скопцу?

Вот как, интересно, ответили бы на этот вопрос поборники нравственности? Здесь ведь не отмахнешься. Это вам не японские мультики. Это Пушкин. «Сказка о Золотом петушке.» Поэтому ответить придется.

Пришлось рассказывать с самого начала. О том, откуда берутся дети. О том, что это, в общем, приятно. И о том, что существовали, а может и сейчас существуют люди, которые сознательно лишали себя этого удовольствия для того, чтобы отдаться какому-нибудь особенному служению. Звезды считать, например.

Как вы полагаете, нанес ли этот рассказ моему ребенку непоправимую душевную травму? Как бы не так. Он деловито выслушал все это, сказал: «понятно», и как ни в чем не бывало продолжил чтение. А его словарный запас пополнился довольно редким и весьма красивым русским словом, которое вполне можно применять и не по прямому назначению, а в качестве выразительного эпитета.

А вот если бы я обманул его, сказал бы ему, что скопец – это, например, просто монах, а ребенок потом узнал бы истинное значение слова откуда-нибудь на улице или в школе – вот это да, это было бы потрясение. И недоверие к родителям, которые, оказывается, врут.

А я, в отличие от поборников нравственности, врать своим детям никак не хочу.

Запись опубликована <kononenko/>. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.