Category: дети

Дед Мороз, выйди вон

Многие люди считают, что интернет — это важнейшее изобретение, совершенно переменившее повседневную жизнь человечества, причем в лучшую сторону. С этим утверждением трудно спорить, но пора уже, наконец, оценить потери, которые понесло человечество с появлением интернета.

Мы потеряли радость живого общения в теплой компании. Мы совершенно потеряли собственную приватность. Мы погрязли в лжи и дезинформации, нас окружают тотальные ненависть и диффамация.
И вот теперь ко всему этому кошмару и ужасу прибавилась очередная потеря. Которая невосполнима.

В результате опроса британских детей выяснилось, что только у 17 процентов из них всё еще есть воображаемый друг. А в 2001 году воображаемый друг был у половины британских детей.

Если так и дальше пойдет, то воображаемый друг исчезнет из нашего сознания как сущность. А ведь это будет культурная катастрофа, потому что на существовании воображаемых друзей построена огромная часть мировой детской литературы. Взрослые писатели в общем случае просто перерабатывали свои детские переживания, а теперь, в силу отсутствия этих переживаний, им больше нечего будет перерабатывать. У детей не появится новой Нарнии и нового Зазеркалья. А те, что останутся нам в утешение, перестанут быть понятными будущим поколениям.

И этот печальный процесс происходит уже прямо сейчас. По всей России в детских садах вводят ограничения на визиты Деда Мороза. Где-то ссылаются на борьбу с поборами, терроризмом и педофилией, где-то сетуют на то, что приглашенные Деды Морозы используют для своего выступления муниципальную собственность. А где-то прямо заявляют, цитирую: «Дети очень малы и Дед Мороз для них непонятен — так поясняют эксперты. Поэтому в младшие группы можно звать только Снегурочку, но этого психологи не советуют». Конец цитаты.

Что же это, интересно, за психологи и эксперты такие? Всегда Дед Мороз и Снегурочка были детям понятны, а теперь вдруг стали непонятны. Кто же будет подарки-то под елку приносить, если Дед Мороз непонятен? Санта Клаус? Я вот чего-то не уверен, что эксперты и муниципальные чиновники хотят именно этого.

Но вот в чем я точно уверен — так это в том, что психологам, чиновникам и экспертам хорошо бы почаще отрываться от мессенджеров и социальных сетей. И хотя бы изредка вспоминать воображаемых друзей своего детства. Потому что нынешним детям, кажется, вспоминать будет уже нечего. В том числе и благодаря психологам, чиновникам и экспертам.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

В плену обстоятельств

Спустя ровно год после трагедии на Сямозере в Карелии снова перевернулась лодка с детьми. На этот раз на Ладожском озере. Снова без взрослых. Снова начинается разговор, уже начинавшийся год назад: а как так получилось, что дети оказались одни в лодке на Ладожском озере, известном своими внезапно налетающими штормами с высоченными волнами? Вода пять градусов. Пять! В такой воде человек проживёт всего несколько минут вне зависимости от того, насколько хорошо он плавает и есть ли на нём спасательный жилет. В прошлом году вроде бы нашли виноватых — администрацию лагеря и фельдшера, которая не сняла трубку. В этот раз никакого лагеря не было. Дети самостоятельно отправились «на рыбалку» (на самом деле отмечали день рождения девушки, которая, по неподтверждённым пока данным, погибла).

Практически одновременно с этим журнал Pediatrics публикует сенсационное (если так можно сказать про статью в научном журнале) исследование, согласно которому в США каждый год около 1300 детей погибают от… огнестрельного оружия. Каждый раз, когда в США происходит очередной расстрел в каком-нибудь кампусе, снова и снова заводится один и тот же разговор — про ограничение свободного владения оружием. Про ограничение продажи. Про уточнение критериев и усиление контроля. Каждый американский политик в глубине души мечтает как-то избавиться от Билля о правах. Но, разумеется, никто и никогда не решится пойти на это. По крайней мере, первым.

Но расстрел, как и перевернувшаяся лодка: поговорили — и забыли до следующего случая. Случайное происшествие. Без тенденции. А тут цифра, на которую придётся отвечать на брифингах и пресс-конференциях. 1300 убитых детей в год. 5800 раненых. «В среднем 19 детей ежедневно погибают или попадают в реанимацию от огнестрельных ранений в США», — сказано в сенсационной статье. И с этим, разумеется, надо что-то делать.

Все эти обстоятельства вместе заставили меня изучить вопрос детской и подростковой смертности в России и США немного подробнее. Есть статистика Росстата, есть данные Всемирной организации здравоохранения. Абсолютные цифры Росстата отличаются от данных ВОЗ, но структура самых значимых категорий такая же. Поэтому возьмём данные ВОЗ и не станем забывать, что население США более чем в два раза превышает население России. Кроме этого, ВОЗ группирует свои данные по возрастным категориям: 0—4, 5—14 и 15—24. Последнюю категорию я брать не стал. Хотя пассажиры перевернувшейся на Ладоге лодки и попадают именно в неё, но все же структура смертности среди людей старше 18 лет может сильно отличаться от собственно детской.

И вот она, эта структура. Главная причина смертности детей и подростков в возрасте до 14 лет в России — это дорожно-транспортные происшествия. Вторая — это как раз утопления. Третья — отравления. В США утопления на третьем месте. Дорожно-транспортные происшествия — на втором. А на первом? Assault. Нападения. Почти 4,5 тыс. за 2014 год (это последние данные, которые есть в базе ВОЗ).

Конечно, далеко не все из 1300 смертей от огнестрельных ранений — это нападения. Это ещё и неосторожное обращение с оружием. Но нападения, как и вообще насилие, направленное на детей в США, — давно уже констатированная и серьёзная проблема. Занимающаяся этой проблемой организация Childhelp утверждает, что каждый год получает 3,6 млн сообщений о насилии в отношении 6 млн детей. Каждый день в США от насилия погибают 5 детей. Это худший показатель среди развитых стран, пишут в отчёте Childhelp. Авторы исследования в журнале Pediatrics приводят карту распределения гибели детей от огнестрельных ранений. Больше всего таких случаев фиксируется на Среднем Западе и в южных штатах. «Причины этой закономерности не ясны», — пишут авторы исследования, и вот после прочтения этой фразы я бы хотел на них посмотреть. Взглянуть в их чистые, прозрачные глаза.

Потому что причины известны. И это те же самые причины, что и всегда. Огромное количество оружия, находящегося без присмотра. Смертельная скука. Отсутствие страха, хоть в какой-то мере свойственного взрослым людям. И — заметьте — это ровно те же самые причины, которые привели к инциденту на Ладожском озере. Лодка без присмотра. Скука. Отсутствие страха (по свидетельствам в прессе, на Ладоге в тот день дул сильный ветер). И человек с развитым инстинктом самосохранения вряд ли рискнул бы выходить на воду вообще, не то что без спасжилетов. Да, я писал выше, что жилеты бы тут не помогли, но хоть какое-то внутреннее успокоение. Никакого внутреннего успокоения, кроме нескольких бутылок пива (это только то, что видно на фотографии, сделанной до происшествия), подростки себе не позволили.

Казалось бы, определить причины происходящего — это наполовину справиться с происходящим. Но попробуйте победить скуку на Среднем Западе США или на побережье Ладожского озера. Попробуйте отнять оружие или лодки у людей, которые с самого детства живут с этим оружием и с этими лодками. Я два раза в год езжу ловить рыбу в глухие места дельты Волги. У подавляющего большинства людей там нет никаких документов на лодки, нет прав на управление маломерными судами, нет документов на оружие. Им даже в голову не приходит, что в природе существуют подобные документы. Потому что они уже родились со всем этим в руках. Там просто без этого не прожить.

Так что хороших новостей у меня сегодня не будет. Разговоры, конечно, поднимутся, но к концу недели снова утихнут. Общество само не хочет ничего менять в сложившихся обстоятельствах. А если обстоятельства не изменятся, значит, и дети будут продолжать гибнуть. В России — от аварий и утоплений. В США — от огнестрельных ранений.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Что в имени тебе моем

Старинная легенда гласит, что однажды Борис Гребенщиков пришел в гости к Андрею Макаревичу и сказал, что у него родился сын. В ходе немедленно последовавшего празднования дня рождения сына Борис Борисович сказал, что хочет назвать мальчика Гвидоном. Андрей Вадимович возразил: представь себе, как его будут звать в школе. Аргумент подействовал и Гребенщиков назвал сына Глеб.

С тех пор прошло много лет, но проблема никуда не исчезла. Родители по-прежнему называют своих детей совершенно не сообразуясь с тем, как их потом будут звать в школе. И депутаты Государственной Думы решили урегулировать этот вопрос.

В подготовленном законопроекте сказано так, цитирую: «Запрещается регистрация имени, содержащего цифровые обозначения, числительные, символы, ранги, должности, ненормативную лексику, представляющего собой различные аббревиатуры, нечитаемый и непроизносимый набор букв и не отвечающего требованиям, установленным действующим законодательством.»

Ну что же, как говорится, спасибо хотя бы и на этом. Но все же чего-то тут не хватает. Лично мне никогда не встречались случаи именования детей с помощью ненормативной лексики. А вот от имени Гвидон этот законопроект ребенка не защитит.

Как не защитит он и от таких имен, о которых на днях отчитались в управлении ЗАГС города Воронежа. В минувшем году там родились Велимудр, Патрикей и Аполлон. А также девочки по имени Самая, Рим и, внимание, Россиянка.

Ну ладно там Россиянка или, например, Севастополь. Дети быстро приспосабливаются к окружающей обстановке, придумают какие-нибудь суррогаты типа Рося или Сева.

Но вот как прикажете жить девочкам, которых назвали Александр и Кирилл? И мальчикам, которых назвали Ирина и Анастасия. И это в консервативном Воронеже. Тут суррогатами уже не отделаешься, тут половой самоидентификацией придется рискнуть.

Можно, конечно, попытаться урегулировать подобные случаи как не отвечающие требованиям, установленным действующим законодательством. Пропаганда чего не следует или что-нибудь в этом роде.

Но лично мне кажется, что куда как более разумным решением стала бы разработка законодательства, запрещающего человеку быть идиотом. И обязывающего человека хотя бы иногда задумываться над тем, что он делает.

И тогда никакие другие законы нам не понадобятся.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Простые вещи

Комитет Государственной Думы по конституционному законодательству и госстроительству поддержал поправку о запрете на усыновление русских детей гражданами США. В связи с этим стоило бы кое-что пояснить.

Есть такая профессия — финансист. Человек, зарабатывающий деньги с помощью денег. Финансист вкладывает деньги и получает прибыль. При этом то, куда он вкладывает деньги, может вообще не иметь никакого материального выражения. Вот, например, фондовая биржа. На фондовой бирже торгуются акции компаний. Акция для финансиста — это инструмент. Просто нечто, что имеет цену, и эта цена изменяется во времени. Финансисту (ну или простому трейдеру) в общем случае совершенно наплевать на то, что за этой акцией стоит — компания, люди, работающие в компании, семьи этих людей и все такое. На бирже ничего этого нет. Есть только название акции и ее цена, тоже имеющая к собственно стоимости компании довольно опосредованное отношение.

Точно так же для политического аналитика любой действующий политик — это инструмент. А любой парламент — это тоже инструмент, представляющий собой как бы индекс отдельных политиков. Аналитику в общем случае совершенно наплевать на конкретные принимаемые парламентом законопроекты. Аналитика интересует лишь движение политической воли. Из которого аналитик делает выводы.

Существует довольно мало законов, которые касаются всех граждан страны. Граждане разнообразны, а мир, в котором живут эти граждане — многообразен. Для меня, например, важен идиотизм закона о нулевом количестве алкоголя в крови водителя. А человеку без машины или непьющему на это совершенно плевать. Зато его волнует закон о митингах, на который плевать, с свою очередь, мне — просто потому, что я на митинги никогда не хожу.

Так называемый «Закон антиМагнитского» (или «закон Димы Яковлева») вообще практически никого из нас не касается. И нам всем должно быть совершенно наплевать на этот закон. Ну, если исключить всякие «чувства» — ведь оценивать закон с точки зрения «чувств» вообще странновато. «Закон антиМагнитского» должен быть интересен лишь аналитикам, которые смогут сделать на основе его содержания разные выводы о душевном здоровье его разработчиков (а, следовательно — об общем состоянии индекса законотворческого процесса в стране).

Давайте постулируем несколько простых вещей. Первое. Принятый в США «Акт Магнитского» есть оголтелое международное политическое хамство, поскольку он наказывает граждан другой страны, совершивших преступление против гражданина другой страны на территории другой страны. И США это никоим образом не может касаться — это всецело дело другой страны. Это все равно, что мы будем сейчас принимать закон о репрессировании граждан США, добивающихся выдачи Джулиана Ассанжа, например.

Второе. На этот акт политического хамства Россия просто обязана ответить. Просто потому, что таково сложившееся положение вещей в дипломатии: кто-то выдворил твоего человека — ты выдворил его человека. Кто-то закрыл твою говядину — ты закрыл его говядину. Кто-то написал дурацкий закон в твой адрес — ты пишешь дурацкий закон в его адрес. Но аналогичный! Таковы правила!

Русские же придумали «асимметричный ответ». Понятие сколь новое в международной дипломатии, столь же и неприменимое. Поскольку совершенно непонятна цена «асимменричного ответа», а без механизма определения цены нету рынка. А нет рынка — нету и бизнеса. Ну то есть это как если бы в ответ на выдворение твоего человека ты бы, например, закрывал говядину. Или наоборот — выдворял человека в ответ на говядину. Как торговаться — вообще непонятно.

Вот наш «ассиметричный» ответ на «Акт Магнитского» — такая говядина. Американский закон репрессирует граждан России. Наш закон защищает граждан России. Чего в этой системе уравнений не хватает? Правильно. В ней не хватает американцев. И тут как бы нет. Государственная Дума как бы сама с собой разговаривает. Сферически. В вакууме. А должна была ответить на американское политическое хамство. Вот и зафиксируем третье: «Закон антиМагнитского» не решает задачу ответа США на «Акт Магнитского». Ну то есть — вообще.

А теперь перейдем к детям. Я не знаю, есть ли приемные дети в семьях предложивших поправку Екатерины Лаховой и Елены Афанасьевой. Вполне допускаю, что это достойные женщины, давшие путевку в жизнь не одному и не двум бывшим русским сиротам. Однако я совершенно не понимаю при этом, почему они лишают своего шанса тех, кто всё еще сирота.

Ведь если применить тот же самый псевдо-математический подход, который мы применяли выше, то формула «Запретить усыновление русских детей гражданами США» легко упрощается до «Запретить усыновление русских детей категорией икс». То есть — ограничить круг тех, кто может усыновить русских детей. То есть — отнять у русских детей часть шанса на то, чтобы вырасти не в детском доме, а в семье.

За те несколько часов, что прошли с момента объявления о поправке, в блогосфере написали много чего про русские детские дома. И про то, сколько детей погибает у нас. И про то, что американцы усыновляют больных детей, которых в России никто брать не хочет. И про то, что в США детских домов вообще практически нет, потому что они эту проблему решили, а мы еще нет. Я не хочу повторяться. Да и неважным мне это кажется совершенно. Какая разница, кому запрещают усыновлять русских детей — американцам, киргизам или марсианам. Важно лишь то, что круг потенциальных усыновителей сужается. И это уменьшает для детей шанс оказаться в семье.

А какой ни была семья — она всегда лучше, чем вообще без семьи.

Меня, как наблюдателя и взрослого не сироту принятие «Закона антиМагнитского» вообще никак не касается. Мне совершенно наплевать на США, на законотворческий процесс как таковой, да и на мертвого Магнитского и его гуляющих на свободе убийц, признаться, тоже.
Но сегодня утром я собирал в школу старшего сына, а моя жена кормила младшего. Простые вещи. Но не у каждого они есть. А завтра Екатерина Лахова и Елена Афанасьева сделают так, что этих простых вещей станет еще меньше.

И отчего-то на это плевать совершенно не хочется.
ВЗГЛЯД

Запись опубликована <kononenko/>. You can comment here or there.

Скопец

Некоторое время назад я взял на себя смелость утверждать, что тотальное ограждение детей от вопросов сексуального воспитания выглядит довольно сомнительно. Потому что все дети рано или поздно все равно будут заниматься сексом, и лучше, если они узнают о подобных сторонах человеческой жизни от своих родителей, чем от кого-то еще.

Этот мой комментарий вызвал бурю негодования среди многих поборников нравственности. И вот сама жизнь подкинула мне прекрасную иллюстрацию к тому, о чем я, собственно, и говорил.

На днях мой шестилетний сын сидел со мной за столом и читал вслух сказку Александра Сергеевича Пушкина о Золотом петушке. Детское издание. Очень красивое.

Негде, в тридевятом царстве,
В тридесятом государстве,
Жил-был славный царь Дадон, – читал мой сын.

И дальше о том, как царь Дадон был грозен, а потом решил уйти на покой, и тут его стали постоянно беспокоить соседи.

Что и жизнь в такой тревоге! – продолжал читать сын, -
Вот он с просьбой о помоге
Обратился к мудрецу,
Звездочету и скопцу.
Шлет за ним гонца с поклоном.

- Папа, – вдруг спросил меня мой шестилетний сын, – а что значит – скопцу?

Я, честно говоря, сначала даже не поверил своим ушам .

- Чего, – говорю, – значит?!

- Ну вот тут написано, – говорит Глеб, – Звездочету и скопцу. Звездочет считает звезды. А что значит: скопцу?

Вот как, интересно, ответили бы на этот вопрос поборники нравственности? Здесь ведь не отмахнешься. Это вам не японские мультики. Это Пушкин. «Сказка о Золотом петушке.» Поэтому ответить придется.

Пришлось рассказывать с самого начала. О том, откуда берутся дети. О том, что это, в общем, приятно. И о том, что существовали, а может и сейчас существуют люди, которые сознательно лишали себя этого удовольствия для того, чтобы отдаться какому-нибудь особенному служению. Звезды считать, например.

Как вы полагаете, нанес ли этот рассказ моему ребенку непоправимую душевную травму? Как бы не так. Он деловито выслушал все это, сказал: «понятно», и как ни в чем не бывало продолжил чтение. А его словарный запас пополнился довольно редким и весьма красивым русским словом, которое вполне можно применять и не по прямому назначению, а в качестве выразительного эпитета.

А вот если бы я обманул его, сказал бы ему, что скопец – это, например, просто монах, а ребенок потом узнал бы истинное значение слова откуда-нибудь на улице или в школе – вот это да, это было бы потрясение. И недоверие к родителям, которые, оказывается, врут.

А я, в отличие от поборников нравственности, врать своим детям никак не хочу.

Запись опубликована <kononenko/>. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.