Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Искусство отмены

Пространство современного искусства поистине безгранично. В отличие от пространства искусства классического, где любому неофиту приходится сразу же конкурировать с Микеланджело и Леонардо, начинающий современный художник выходит на, казалось бы, совершенно пустое поле. Где кроме него никого нет. И может делать на этом поле всё, что угодно.

Собственно, именно это и делает современного художника не только субъектом творческого процесса, но и его объектом. Потому что в общем случае практически любое действительно талантливое произведение современного искусства становится лишь повторением старого. Микеланджело и Леонардо в пространстве современного искусства невидимы.

Вот, скажем, все мировые издания пишут про датского художника, который взял у музея 84 тысячи долларов на создание новых произведений, после чего прислал в музей две пустые рамы, подписанные названием «Бери деньги и беги».

«Произведение искусства в том, что я взял их деньги» — сказал художник журналистам.

Остроумно, конечно, но почему же все издания мира не пишут о том, как еще в конце прошлого века русский художник Александр Шабуров получил у одного известного американского инвестора грант на создание произведение современного искусства. На который, то есть — грант, вылечил себе зубы, медицинские документы о чем и представил в качестве доказательства того, что произведение было создано. Произведение так и называлось, цитирую: «Лечение и протезирование зубов». Все остались довольны друг другом, а случай записан в историю.

Впрочем, и на поле классического искусства у талантливого человека есть исторический шанс. Швейцарская компания Art Recognition создала искусственный интеллект, который постановил, что с вероятностью более 90% картину Рубенса «Самсон и Далила» написал вовсе не Рубенс.

Ну что же. Подозрения про эту конкретную картину ходили в среде искусствоведов на протяжении десятков лет. Так что, скорее всего, так и есть.

Но что мешает с помощью искусственного интеллекта отменить любой другой шедевр классического искусства? Начать можно прямо с Айвазовского, чтобы наверняка. Ибо такого количества картин, которые продаются под его именем, он бы никак за всю жизнь создать не успел.

А вот потом уже, когда методу станут доверять, перейти к Вильяму, понимаете, нашему Шекспиру.

В общем, отдаю идею совершенно бесплатно.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Грузите апельсины бочках

Одна из самых таинственных русских загадок выглядит так. Разложенные на столе пачки пятитысячных и стодолларовых купюр, а также коробка с дорогими швейцарскими часами. Из раза в раз этот сюжет неизменен. Такое ощущение, что у русского жулика совершенно нет идей, как потратить все эти килограммы наличных. Кроме как купить себе очередные дорогущие механические часы, которые в наш электронный век выглядят хоть и инженерным шедевром — но все же несусветным анахронизмом.

Вот то ли дело в мире звериного оскала и чистогана! Там изобрели так называемый NFT-сертификат. Это уникальный цифровой сертификат, достоверность которого подтверждается блокчейном. Изобрели их далеко не сейчас, но именно сейчас вдруг произошел взрыв популярности этой не очень понятной штуковины. NFT-сертификатами стали подтверждать право на владение тем или иным сетевым артефактом. Например, создатель Твиттера Джек Дорси продал самый первый твит почти за 3 миллиона долларов. Теперь твит остался там же, где он и был — в Твиттере. Зато у человека, который заплатил почти три миллиона долларов есть цифровой сертификат, который подтверждает его права на этот твит.

Да ладно там три миллиона! Художник по имени Beeple продал свою цифровую картину на аукционе Christie’s почти за, внимание, 70 миллионов! 70 миллионов долларов некто заплатил за то, чтобы считаться владельцем файла с картинкой, который каждый человек может скопировать себе одним нажатием кнопки. Ну это ли не гениальная система перераспределения сверхдоходов?

Пока условный Александр Иванович Корейко носит свой чемодан с неправедно нажитым из одной камеры хранения в другую, в мире инноваций десятки миллионов перемещаются между людьми совершенно легально и при этом вообще ни за что. И никакая налоговая никогда не придерется. Аукцион был? Был. Что продали? Ну, как вам сказать… Да, в общем-то, ничего. Но вот вам сертификат.

И всё, что вы можете сделать с этим сертификатом — это в свою очередь его продать. То есть, передать по цепочке дальше. Дешевле или дороже — это уже от задачи зависит. Но когда к вам придут суровые люди с закрытыми лицами, им нечего будет выложить на стол перед камерами. Ни пачек наличных, ни этих опостылевших часов. У вас же ничего нет. Вы голодранец.

А если вам так уж хочется дорогие часы — ну, купите себе сертификат о том, что эти часы у вас есть.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Счастье

Всем людям свойственно ошибаться. Свойственно ошибаться и мне. Уж сколько раз я говорил вам, что мир останется тем же, что прежде. Но я ошибался. Мир действительно прежним больше не будет. Но вовсе не из-за эпидемии коронавируса. А из-за очередного рывка пассионариев на пути к исполнению мечты доктора Мартина Лютера Кинга.

Правда, доктор Кинг мечтал, чтобы сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев сидели вместе за братским столом. Но увы, сыновья бывших рабов не хотят. Да даже и сыновья бывших рабовладельцев не хотят сидеть за одним столом с самими собой. Борьба с памятью — вот, чего все хотят. И дело не только в расовых предрассудках. Бывший мэр шведского города Умео заявил, что надо заменить статуи угнетателей на статуи людей, работающих на благо человечества. И привел характерный пример: статую короля Карла XII надо заменить на статую Греты Тунберг. Кто бы рассказал этому шведу про статую Ленина, установленную на постаменте памятника 300-летию дома Романовых в Костроме.

Но ладно там памятники! Уж сколько раз мы видели, как одни сносят, ставят другие, потом сносят другие, а прежние возвращают.

Но есть ведь и вечные ценности! Компания Mars собирается уничтожить бренд Uncle Ben’s! «Как глобальный бренд, мы обязаны занять такую позицию, которая поможет положить конец расовым предрассудкам и несправедливости» — сказали в компании и я перечитал эту формулировку множество раз. Но так и не понял, как картинка с благообразным темнокожим дядюшкой в бабочке может олицетворять собой расовые предрассудки и несправедливость. Американская пресса предполагает, что коннотация может состоять в слове Uncle, то есть — «дядя». Потому что вызывает ассоциации с названием романа «Хижина дяди Тома». И если вы что-нибудь понимаете, то я вообще уже ничего не понимаю, потому что «Хижина дяди Тома» — один из главных антирасистских романов в истории человечества.

И вот начитавшись всего этого горячечного бреда ты вдруг видишь в ленте такой заголовок: ««Чёрный квадрат» Казимира Малевича убрали из галереи Новой Третьяковки». В контексте всего вышеизложенного это выглядит совершенно естественным. Кроме одного существенного момента — это в России, а не вот там. И по прочтении новости оказывается, что действительно: речь идет просто о текущем ремонте.

И тут ты понимаешь, какое же это счастье.

Какое же счастье, что всё это безумие не у нас.

И какое же счастье, что все это безумие от нас далеко.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Декоммунизация

Человек — существо, умеющее приспосабливаться. Человек может приспособиться к погоде, к доступным продуктам питания, к любым тяготам и невзгодам. А главное — человек всегда может приспособиться к любому начальству. И научиться делать так, чтобы и начальство было довольно — и самому при этом не очень себе изменять.

Ну вот взять, например, Украину. Страну, где начальство в последние годы сосредоточилось на странной идее о том, что если искоренить на Украине всё русское — то тогда и жизнь сразу наладится. А в стране, где большинство населения использует для общения русский язык это довольно непростая задача. Но человек — существо, умеющее приспосабливаться. И вместо того, чтобы менять свои языковые привычки, граждане Украины отчитываются перед начальством с помощью так называемой «декоммунизации». То есть, переименовывают населенные пункты, улицы и демонтируют памятники. Ну или не совсем демонтируют. А, скажем так, модернизируют.

Первые примеры появились еще пять лет назад. Когда на территории одесского завода «Прессмаш» памятник Владимиру Ильичу Ленину был модернизирован в памятник темному лорду Дарту Вейдеру. Путем надевания на голову Владимира Ильича соответствующего шлема. Кстати, с передатчиком вайфая внутри.

Просто местные жители и работники предприятий не хотели уничтожать памятник — власть на Украине, как известно еще из классического советского кинематографа, меняется часто. И если под каждую из них что-то ломать — то не успеешь и строить.

Но как бы ни было изящно решение, принятое в Одессе, всегда существует решение изящное более. Такое, например, как в городе Арцизе Одесской области. Где местные жители и городские власти тоже не захотели ломать памятник Карлу Марксу. И придумали совершенно замечательный выход. Они, внимание, ПЕРЕИМЕНОВАЛИ памятник. Совершенно официально. Постановлением городского совета.

Был памятник Карлу Марксу — а стал памятник болгарскому поэту и национальному герою Христо Ботеву. Тоже был человек с большой бородой. А памятник, понятное дело, остался без изменений.

И не знаю, как вам, а лично мне кажется, что этот одесский метод совершенно универсален. Мало того, что можно надевать на головы памятникам различные шлемы и переименовывать их в памятники людям, которые чем-то похожи. Так ведь еще и существует совершенно бесконечное по возможностям искусство макияжа. Можно одевать памятники в одежды, превращающие, скажем, любого лысого героя в запорожского казака. Можно вообще просто надевать на памятник коробку, на которой писать что-нибудь про Небесную сотню.

А когда морок развеется и всё снова станет, как прежде, со всех этих памятников можно будет просто убрать камуфляж.

Как со статуй Летнего сада после войны.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Концентрат жизни

Классическое искусство — это суррогат жизни. А современное искусство — это концентрат жизни. И если суррогат никогда самой жизнью не станет, то концентрат, при должной степени разведения, именно в жизнь и превращается.

Ну как тут не вспомнить хрестоматийный случай в электричке на перегоне «Серп и молот — Карачарово», случившийся летом 2014-го года. Когда немедленно выпивший пассажир выпал из поезда, оставив в тамбуре недопитое пиво и шуруповерт. Которые — то есть, пиво и шуруповерт — и были столь же немедленно упромыслены находившимися при том пассажирами. Мог ли Венедикт Васильевич Ерофеев, когда писал свою бессмертную поэму «Москва-Петушки» предполагать, что ее глава «Серп и молот — Карачарово», состоящая из одной только фразы «И немедленно выпил», однажды, спустя 45 лет, реализуется в реальной жизни? Да что там одна глава — а вся поэма реализуется в жизни в один этот миг?

А за три года до этого в немецком музее Ostwall выставили произведение художника Мартина Киппенбергера под названием «Когда начинает капать с потолка». Произведение такое — башня из досок в человеческий рост, под которой стоит таз с патиной. Патина изображала как бы осадок, который остался в тазу после того, как накапавшая в него с потолка вода высохла. Именно так и восприняла инсталляцию уборщица музея, которая решила, что в тазу не патина, изображающая грязь, а именно что сама грязь. И вытерла таз до чистоты, тем самым уничтожив произведение, застрахованное на 800 тысяч евро. И тем самым создав новое художественное высказывание. Вроде того, которое воздал Александр Бренер, когда нарисовал на картине Малевича «Супрематизм» знак доллара. Или вроде того художника, что недавно съел на какой-то выставке уже проданный за большие деньги банан. Разница только в том, что Бренер и едок бананов сами были художниками. А уборщица художницей не была. И ее рукой двигала сама жизнь.

И вот очередной случай. Художественный критик Авелина Леспер, сопровождавшая экскурсию по ярмарке современного искусства в Мехико, разбила арт-объект художника Габриэля Рико. Разбила, как она утверждает, случайно, но именно в процессе своего критического высказывания о качестве этой работы. Которая представляла собой набор случайных предметов, накрытых тонким стеклом. Оное стекло, собсвенно и разбилась. Сейчас, конечно, обсуждается размер компенсации за работу, оцененную в 20 тысяч долларов. А сама критик обещает всё починить. Но зачем? Ведь именно в этом и состоит подлинное искусство — когда произведение становится частью жизни! Как тот самый съеденный банан, растиражированный в последующие дни всем миром в самых разнообразных обстоятельствах.

И, собственно говоря, именно это непонимание большинством современных художников самостоятельной жизни собственных произведений и говорит нам о том, что эти самые художники в общем случае шарлатаны.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Притча о табличке

В мире победивших конспирологии и постправды, в котором мы пребываем, чрезвычайно трудно оценивать достоверность событий. Первая реакция на любую новость такая: а кто сообщил? Одно прибалтийское издание возле заметки пишет: «достоверный источник». А одна большая социальная сеть приделывает к ссылке на новость ссылку на статью в Википедии об издании, которое новость опубликовало.

Причем уровень доверия к тому или иному источнику не абсолютен, а крайне зависим от социально-политических симпатий оценивающего. Все мы не верим в разное. Не верим инстинктивно, безапелляционно и сразу. И этот сон разума, разумеется, порождает такие химеры, каких в счастливые времена железного занавеса и представить было себе невозможно.

Вот, скажем, один там народный трибун показывает скамейку, на которой табличка в признанием в любви. Эту табличку повесила тут за деньги одна журналистка, — говорит трибун. А ты, положим, следишь за трибуном пристально много лет и знаешь, что чуть менее, чем всё, что он говорит — враньё чистой воды. И ты, разумеется, начинаешь искать подвох в его словах о табличке. Ну вот положим, откуда мы знаем, что табличку за деньги повесила именно журналистка, а не сам народный трибун? А вот вам список жертвователей, — говорит трибун и показывает нам список. А там действительно имя журналистки, довольно редкое, чтобы сослаться на совпадение. И ты сразу же думаешь: ну так может он жену свою послал, чтобы она журналисткой представилась и заплатила за право повесить табличку. Не спрашивают же хозяева скамейки паспорт, честное слово. Ну или не жену, а эту, которая на диване лежит. Да или вообще никого никуда не посылал, а просто напечатал этот список на принтере и нам показывает. Ну, потому что методы они примерно такие.

А через дни оказывается, что таблички никакой нет. Журналистка сняла, — говорит нам трибун, — Чтобы скрыть! А ты сразу думаешь: ну вот, я же не зря предполагал, что никакой таблички там не было. А трибун ее сам прикрутил. После чего показал нам напечатанный на принтере список. Просто потому, что он иначе не может.

И тут табличка всплывает у одного человека, который называл себя современным художником. Доброго знакомого нашего трибуна, конечно. И оный художник начинает эту таблику продавать на каком-то аукционе. И поддерживает его один очень интересный парень, который непонятно чем занимается, но при этом финансирует издание со штатом и вообще очень стремный. Ну и о чем ты сразу думаешь? Во-первых, что табличку на скамейку действительно трибун прикрутил, потом ее открутили и теперь якобы продают. Разумеется якобы, потому что ни один человек в здравом уме не заплатит за такую табличку полтора миллиона рублей, как рассказал нам тот стремный парень. Во-вторых ты думаешь, что табличка на скамейке, может быть, и была, и снял ее кто-то другой, но этот вот художник теперь продает ее копию, на 3D-принтере напечатанную. Ну как, продает — делает вид, конечно, что продает. Потому что на самом деле никто никому ничего не продавал, а просто делали вид. И полтора миллиона эти, которые стремный парень обещал отдать детям — они вообще не существуют. И детям никто ничего не отдаст. Ну то есть развод со всех сторон, как ни посмотри.

Но вот, что интересно — это то, что все эти жулики идут на прямые обвинения себя в воровстве и торговле краденным. Табличку-то, по их версии, украли. Стремный парень, правда, удивляется: табличка два доллара стоит, а тут полтора миллиона на детей собрали, как вам не стыдно. А ты-то знаешь, что верить нельзя ни единому слову, и если говорят про полтора миллиона — значит, нет никаких миллионов. А есть только таинственные биткойны, на которые трибун в Лондон летает.

Изряднопорядочные поклонники всех перечисленных тем временем сходятся, что для хорошего дела украсть — хорошо. Свободу Юрию Деточкину и всё такое. Чем еще больше убеждают тебя в том, что им, сволочам, никакой веры нет и не может быть никогда. Потому что вор это вор. И та давняя история, когда одного сотрудника трибуна и всё их шайку обвиняли в краже картины начинает играть совсем другой краской.

Я тогда спрашиваю одного человека, мнение которого о современном искусстве очень ценю. Как, спрашиваю, ты относишься к воровству в современном искусстве? А он отвечает, что если в результате история с журналисткой и объектом ее любви будет обсуждаться там, где она сейчас обсуждается, то это даже и хорошо.

И ты такой думаешь: ну и что теперь со всем этим делать? А дай-ка я напишу всю эту историю без имен. Потому что эта история — не про имена. Она про конспирологию и постправду, в мире которых мы теперь пребываем. А имена в этом мире — неважная частность. Важны не имена, а функции. Вот есть у человека функция врать за немалые деньги — так и зачем ему тогда имя? Мы же и так всё про него и его функцию знаем.

Вот прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете откуда-нибудь с далекого Марса, который не знает ни черта, как тут у нас всё устроено, прочитает эту колонку — и сразу поймет, как устроено.

И улетит сразу же назад, на свой Марс. И ни кино не покажет, ни эскимо не подарит.

И правильно сделает.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Большой Глаз

Я много раз рассказывал вам о том, как ученые экспериментально или с помощью серьезных теорий подтверждают то, что всему остальному человечеству и так очевидно, без всяких ученых. Но все же иногда научный эксперимент подтверждает и объясняет что-то такое, что ты наблюдаешь, но не можешь понять. Вот, скажем, почему чиновники так любят вешать в своих кабинетах портреты начальства? Зачем в школьных кабинетах висят портреты ученых, имена которых знакомы учащимся только по названиям единиц измерений? И зачем, наконец, разной степени авторитарности режимы увешивают и утыкают свои страны разного рода изображениями любимого руководителя?

Оказывается, это имеет практические значение. В психологии вот уже почти сто лет известен так называемый Хоторнский эффект, который выражается в том, что под наблюдением человек склонен менять свое поведение в сторону более социального. То есть, грубо говоря, если над вами кто-то стоит — то вы более старательны и покладисты. Школьники, скажем, знают это не понаслышке — когда рядом проходит учитель, ты перестаешь ерундой заниматься, а занимаешься делом. Обыватель наверняка склонен объяснять это простым опасением. А вот американские психологи доказали, что все куда интереснее.

В одном из музеев Вирджинии они поставили коробку для денег с простой надписью: «Мы будем благодарны за пожертвование». А на что пожертвование и для кого — не написали. Эксперимент длился четыре недели, в течение каждой из которых над коробкой для пожертвований последовательно менялись изображения простого стула и человеческих носа, губ и глаз. И выяснился удивительный факт. В ту неделю, когда над коробкой висело изображение глаз, средняя сумма пожертвований оказалась почти в два раза выше, чем в те недели, когда висели нос, губы и стул.

Понимаете? Оказывается, для того, чтобы поведение человека стало более просоциальным, присутствие живого наблюдателя вовсе не требуется. Достаточно просто глаз, которые за тобой как бы наблюдают. И уже одного этого достаточно для того, чтобы человек стал хорошим, отзывчивым, и производительность труда его резко повысилась.

Ну что же, теперь перед человечеством открываются новые перспективы. Вместо всех этих портретов начальства и ученых, вместо скульптур любимых руководителей можно усыпать весь этот мир каким-нибудь унифицированным изображением глаз. Законодательно обязать размещать изображения глаз на всех предметах мебели, на обоях, на одежде, на сигаретах и алкоголе. А через годик-другой посмотреть, стало ли от этого человечестве лучше.

Ученые говорят, что должно.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Мы все — фейк

В Париже покончила с собой одна из ключевых фигур популярного некогда движения FEMEN Оксана Шачко. После себя она оставила довольно посредственные произведения в пошлом жанре, более известном широкой публике как «Богородица в кедах» или «Иисус с Микки-Маусом». А также записку: «Вы все — фейк». На английском языке. Обращенную, судя по всему, не к ее бывшим соратницам по беготне с голым бюстом, а к ее новому кругу. К европейской богеме, которая с таким восторгом отзывалась об акциях FEMEN еще каких-то несколько лет назад.

Когда с жизнью решает расстаться красивая тридцатилетняя женщина, не обделенная вниманием мужчин — в этом всегда больше чистой трагедии, нежели поводов для анализа. Да и психологическое состояние Оксана Шачко, судя по воспоминаниям ее друзей, давно оставляло желать лучшего. И причины тому, судя по всему, были более глубокие, нежели окружавшая ее пустота. Вполне возможно, что причины были и медицинскими.

Но все же эта смерть — повод в очередной раз задуматься о судьбе русского акционизма (именно русского, даром что FEMEN формально происходят из Киева) в это странное время, когда сама политика стала напоминать современное искусство больше, чем становящееся зверино серьезным современное искусство.

Где-то в Берлине на лодке без света и воды пытается выжить семья одного из ключевых участников арт-группы «Война» Олега Воротникова по прозвищу «Вор». Где-то в Париже сидит в застенке главный герой русского акционизма последних лет Петр Павленский. Растворилась где-то в бриллиантовом мареве лицо Pussy Riot Надежда Толоконникова. Все выглядит так, словно Россия исторгла, изгнала из себя этих бесов, ввергнув их в подобающее таковым бесславное существование.

Но это только так выглядит, потому что на самом деле всё совершенно иначе. Группа «Война» в России была награждена государственной премией «Инновация». Вор и погибший несколько лет назад в Домодедово Леонид «Е…тый» Николаев творили вещи, которые суровая русская репрессивная машина не простила бы никому — бегали по машинам ФСО возле Кремля и переворачивала машины ДПС в Санкт-Петербурга. За последнее их, конечно, задержали и обвинили в хулиганстве. После чего… выпустили под залог!

Оказавшись на воле, акционисты сожгли автозак во дворе отдела полиции. Все знали, кто это сделал. Но полиция никого не нашла.

Петр Павленский поджег дверь центрального подъезда здания ФСБ на Лубянской площадь. Еще раз: он поджег дверь центрального подъезда здания ФСБ. И знаете, что ему за это было? Ничего ему за это не было.

Pussy Riot расплатились за свое выступление более жестко — реальным заключением. Но сколько я ни наблюдал за эти делом (а я посвятил защите Pussy Riot от государственного обвинения довольно много сил), тем больше я убеждался в том, что никто не хотел их сажать. И что это было какое-то стечение сложившихся обстоятельств, из которых уже нельзя было выпутаться без потери лица. И как только выдалась возможность отпустить участниц по амнистии — их немедленно отпустили. После же своего освобождения Мария Алехина живет так, как будто ничего не было. Популярная в Москве девушка, уважаемая. А Надежда Толоконникова с головой кинулась в свою внезапную всемирную славу. И дай бог ей удачи.

«Война» не бежала из России. Находясь под всевозможными подписками, акционисты нелегально выехали в Европу на Биеннале. На Биеннале предложенного ими мероприятия испугались. И они бы немедленно вернулись назад — но нелегальный канал закрылся. И они просто не смогли въехать назад. Так и остались.

Петр Павленский бежал из России. Но не потому, что его преследовали за его акции. А из-за мутной и нехорошей истории с попыткой изнасилования актрисы «Театра.doc» и избиением ее бывшего бойфренда, попавшим на камеру. То есть — из-за чистой уголовщины он бежал.

С FEMEN, смерть одной из участниц которой открыла эту колонку, произошло то же самое — их никто не преследовал на Украине. Единственное возбужденное уголовное дело было закрыто, а если кто и требовал расправиться с организацией — так это устроители манифестации… во Франции, прошедшей в 2014 году. Но, тем не менее, они решили уехать. Туда, где и сгинули.

То есть, картина складывается вполне однозначная. Ко тому, что делали все эти люди, в России и на Украине относились очень сложно. Но они это делали и Россия (и Украина), скрипя зубами, это терпела и пыталась понять, чего им, собственно, надо.

Европа ко всему, что делают эти люди, отнеслась очень просто — кого-то посадила в тюрьму, а кого-то вычеркнула из жизни, как будто их нет.

Можно, конечно, списать происходящее на отличия политического акционизма от акционизма как такового. Олег Кулик, лаявший на людей в качестве человека-собаки без всякого политического подтекста, теперь уважаемый в мире человек, профессор практически. Арт-группа «Война» — его ученики, влачащие жалкое существование. Где-то в какой-то момент была перейдена черта, разделяющая чистое искусство и митинг. Например, огромный член на разводном мосту напротив здания ФСБ в Питере — это чистое искусство. А сжигание автозака (двери ФСБ, дверей банка Франции) — это уже не искусство, а терроризм. Это довольно простая точка зрения, которую немедленно оспорил бы, скажем, мой друг Марат Гельман. Который, к слову, и сам уехал из России в Европу, потому что тут какие-то непонятные «казаки», берущиеся судить об искусстве еще до того, как они прочитали букварь. Однако же я ничего не слышал о том, чтобы Марат помогал «Войне» или Павленскому там, в Европе. Потому что Гельман — в первую очередь бизнесмен. И тут мы видим возможную вторую причину.

В искусстве «Войны», Павленского и движения FEMEN нету бизнеса. Это не продается. Красивое лицо Толоконниковой продается — вот это хорошо, это пожалуйста. А придурки, вооруженные канистрами с бензином — это, извините, убытки одни. Объяснение еще более простое, но куда как более верное.

Однако же мы тут не для простых объяснений собираемся, нам нужно что-нибудь концептуальное. И я вам сейчас дам это концептуальное. На самом деле всё очевидно. Нынешняя Россия культурно сосредоточилась на прошлом, а не на будущем. А какое может быть современное искусство при сосредоточенности на прошлом? Разве что тоже сосредоточенное на прошлом.

Современная Европа же наоборот — полностью устремилась в будущее, совершенно забыв о корнях. И — парадоксально! — но современные художники, которые выступают против системы, внезапно оказывается чудовищно устаревшими. Потому что с системой больше никто не борется. Система настроена, с ней всё ок. Современный европеец и американец борется исключительно с окружающим миром. Борется за доказательство собственной состоятельности. Радикальный феминизм, бодипозитив и весь этот всеобщий харрасмент — это контекст, в котором политика выглядит постылой и скучной. У нас тут комикс на Букера номинировали! То есть — литература уже отменяется! Какой к черту политический акционизм?! Какая Богородица в кедах? Да кому это надо?

И вполне возможно, что Оксана Шачко поняла это раньше других. Вот только не поняла, что фейк — не вокруг. Фейк — это она в своем европейском кругу.

Мы все с вами — фейк в этом новом мире.

И это, кстати, многое объясняет не только в искусстве. Но и в политике.
RT

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Деление культур

Один переводчик при иностранном профессоре говорил, что «Вопросы крови — самые сложные в мире». Но есть и другие вопросы, похожие по уровню сложности. Например, вопросы культуры. Не одна научная карьера ломалась на вопросах культуры. Не одна семья распадалась из разногласий в вопросах культуры. А в одной стране однажды даже была культурная революция.

Как и на вопросы крови, на вопросы культуры никогда не могут быть даны однозначные, прямые ответы. Поэтому за культуру надо бороться. Что и делает полпред Украины при ООН Владимир Ельченко, публикуя в своем твиттере ссылку на статью, опубликованную на сайте «Атлантического совета». Статья называется «Украденная история Украины, украденная культура». Ну а кто мог украсть украинские историю и культуру? Ну разумеется мы.

«Николай Гоголь, Владимир Великий, Киевская Русь, Анна Киевская, — пишет автор статьи, — Всё это украинское, но уже давно умело и мошеннически представлено как русское. История Украины была переписана, изменена и в течение многих лет толковалась так, чтобы соответствовать собственным вкусам и порядкам русских».

Но ладно там Николай Гоголь и князь Владимир! Самое ужасное заключается в том, что, цитирую: «ползучая русификация, которая продолжается в течение сотен лет на Украине, вышла на более высокий уровень: обесценивание украинцев в целом».

Обесценивание заключается в следующем. Украинский художник может стать номинантом премии из России, что размывает культурную границу между двумя странами. Недавно, например, украинский артист Иван Дорн был номинирован на европейскую музыкальную премию как представитель России. То есть, получается, что нет никакой Украины. И даже, слушайте внимательно следующую цитату: «украинский художник Казимир Малевич уже давно упоминается как часть российской когорты».

Ну что же. Казимир Малевич, вообще-то, родился в полькой семье и себя тоже идентифицировал как поляк. Но не будем вдаваться в вопросы крови — они же самые сложные в мире.

У меня к автору статьи другой вопрос, чуть попроще. Как так случилось, что родившиеся на Украине Николай Гоголь, Казимир Малевич или, скажем, автор фразы про вопросы крови Михаил Булгаков однажды оказались в Москве, в земле которой пребывают поныне?

Можно предположить, что Россия их каким-то мошенническим образом заманила. Чтобы потом выдавать за своих.

А можно просто предположить, что они не делили общую многовековую культуру на части, предпочитая быть частью великого, нежели частью провинциального.

Конечно, в хорошем, европейском смысле этого слова.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.

Некого защитить

Традиционно специальные службы в каждой стране постоянно находятся в состоянии острой конкуренции друг с другом. Но когда над страной нависает настоящая, неиллюзорная угроза, спецслужбы объединяются и противостоят опасности единым фронтом. Так произошло намедни в Соединенных Штатах Америки. На слушаниях в спецкомитете по разведке Сената один из сенаторов спросил директоров ЦРУ, ФБР и АНБ — могут ли они рекомендовать американцам пользоваться устройствами производства китайских компаний Huawei и ZTE. И директора не захотели рекомендовать этого.

Причина проста — два крупнейших китайских производителя телекоммуникационного оборудования могут по указанию китайских властей встраивать в свои устройства различные скрытые функции, позволяющие вести разведку и наблюдение.

Ну что же, после того, как в том же самом обвинили русских производителей антивирусных программ удивляться тут, в общем-то, нечему. Но дело в том, что в Китае производятся не только китайские мобильные устройства. Но и американские. В Китае производятся не только компьютеры Hewlett Packard, но и практически вся техника Apple. Конечно, производится она под строгим надзором американских инженеров, но вы же понимаете, что инженера можно убедить закрыть глаза на что угодно. В Китае искусство убеждения развито как нигде. И денег там столько, что можно вполне перебить бонусы компании Apple.

Впрочем, давайте не будем тут делать вид, что речь идет действительно о безопасности. Нет, речь идет, конечно, о том, что называется «поддержка отечественного производителя». Которой озабочены не только в России, но и в любой другой дорожащей своим производством стране мира. И если можно как-то обосновать рыночные ограничения для иностранных производителей, то почему бы их не обосновать, например, вопросами безопасности.

И в этом смысле спокойствие наших спецслужб по отношению к продукции двух китайских компаний, массово продающихся в России под брендами отечественных операторов мобильной связи, объясняется так же легко. Как и их спокойное отношение к продукции самих Соединенных Штатов Америки, которая по этой параноидальной логике должна быть начинена закладками чуть менее, чем полностью.

Просто у нас в стране нет производителя, которого такими протекционистскими мерами можно было бы защитить.

Originally published at <KONONENKO.ME/>. You can comment here or there.